Сайт материалов КОБ

3.2. Главная тайна истории СССР

К 1917 г. никто иной как российские масонствующие либералы привели Российскую империю к краху в условиях практически полного непротивления их деятельности режима Николая II, что и отличало его режим от режима Александра III. Однако с управлением захваченной страной либералы не справились, прежде всего вследствие того, что не понимали, что в России мировое масонство в целом работает на то, чтобы превратить Россию в форпост дальнейшего продвижения марксистского проекта и повсеместного искоренения буржуазного либерализма.

Ныне вину за удушение жалких ростков февральско-пуримской либерально-буржуазной “демократии” либерально ориентированные “всезнайки”, перетолковывающие историю на свой взгляд, возлагают на так называемых «большевиков».

Так называемые «большевики» к октябрю 1917 г. — это РСДРП (б), объединившая в апреле того года:

Т.е. объединение в структурах РСДРП настоящих большевиков, марксистов-экзотеристов и марксистов-эзотеристов было изначально внутреннее конфликтным.

Поэтому эпоха после утверждения в стране диктатуры аппарата РСДРП (б) — ВКП (б) стала эпохой борьбы настоящего большевизма и настоящего марксизма за власть над организационными структурами партии и государства.

Дилемма «вождь народа: Л.Д.Троцкий либо И.В.Сталин?» при том условии, что И.В.Сталин до 1952 года подавал себя в качестве настоящего марксиста и вполне лояльного масона, для заправил мирового масонства разрешилась в пользу И.В.Сталина вследствие того, что:

Иными словами, говоруны объединялись с говорунами, а люди дела — с людьми дела.

Кроме идейных группировок обоих претендентов в вожди в стране была ещё и бюрократия. Бюрократия безъидейна в том смысле, что ей всё равно, какой идеологией обосновывать своё право на власть в обществе как источник благ для самих себя и гарантию безответственности перед остальными людьми. Поэтому бюрократы, как всегда, были готовы подчиниться тому, кто победит и покажет им, что он — их хозяин.

В этой борьбе, которая была весьма кровавой и затронула не только осознававших её цели вождей и их приверженцев, но и всё общество, победил большевизм в лице И.В.Сталина. И пока решался вопрос, «кто кого: Троцкий — Сталина, либо Сталин — Троцкого?» бюрократия мельтешила, не зная, кому служить, но, в конце концов, признала в Сталине «хозяина». Однако после убийства вождя И.В.Сталина (1953 г.) плоды победы большевизма, вследствие того, что большевики не смогли соорганизоваться, к середине 1960‑х гг. достались партийной бюрократии.

До выхода в свет “Экономических проблем социализма в СССР” (осень 1952 г.) И.В.Сталин по внешней видимости был марксистом и действовал формально в русле марксистского проекта, вследствие чего его режим был легитимен в глазах заправил западного масонства и пользовался его поддержкой. Во многом благодаря этой поддержке СССР смог со второй половины 1920‑х гг. к началу второй мировой войны ХХ века (организованной либерально-буржуазной Великобританией в целях самозащиты от марксистского проекта) преодолеть унаследованную от империи научно-техническую, производственную и общекультурную отсталость от передовых стран Запада.

В 1952 г. в работе “Экономические проблемы социализма в СССР” И.В.Сталин прямо указал на неуместность в политэкономии социализма упомянутых выше метрологически несостоятельных категорий марксистской политэкономии, что подразумевало и несостоятельность марксисткой философии, породившей такую дефективную политэкономию, и как следствие, — неадекватность картины мира в целом, нарисованной марксисткой философией. Это был смертный приговор марксизму и марксистскому проекту, чего И.В.Сталину заправилы проекта простить не могли и вынесли ему ответный смертный приговор.

Как только заправилы проекта за безупречно марксисткой лексикой работы И.В.Сталина “Экономические проблемы социализма в СССР” увидели её истинный смысл (в отличие от бездумной толпы приверженцев марксизма они не были рабами его лексики, но видели и жизнь как таковую), для них стало очевидно, что появление и выражение в однозначно понимаемых языковых формах альтернативной марксизму философии и политического проекта глобальной значимости это — вопрос времени. И реальная жизнь подтвердила этот вывод.

И в том, чтобы скрыть факт вынесения И.В.Сталиным смертного приговора марксизму и заблокировать выработку и распространение большевистского проекта глобализации, состоит истинная причина всех прошлых, нынешних и будущих усилий по «развенчанию культа личности И.В.Сталина» и попыток дать заведомо неадекватные трактовки истории той эпохи, из которых исчезли бы реально действовавшие в те времена политические силы, работавшие на разные цели глобальной политики. Характерно и то, что чаще всего в такого рода “интеллектуальных” упражнениях «светятся» разного рода политиканствующие говоруны, далёкие от какой-либо конкретики дел, т.е. психтроцкисты.

После устранения И.В.Сталина, что исключило передачу власти в СССР преемнику его дела, троцкизм попытался подчинить себе партийную бюрократию.

В этом суть эпохи Н.С.Хрущёва — выходца из троцкистов ― так и оставшегося троцкистом по сути до конца своих дней. Однако Н.С.Хрущёв и троцкисты второго поколения были мелковаты в сопоставлении их с Л.Д.Троцким и его приверженцами: многие, включая и самого Н.С.Хрущёва, были психологически сломлены страхом 1937 г., вследствие чего самоотверженной борьбе за воплощение марксистского проекта в жизнь предпочитали трёп на кухнях с оглядкой и бардовские песни. В результате безъидейная бюрократия сначала помогла идейному, но невежественному и неуравновешенному Н.С.Хру­щёву наделать много глупостей, а затем сместила его и вытеснила из сферы практической политики весь «клуб самодеятельной песни», пришедший вместе с ним в так называемую «оттепель».

Кроме того, надо понимать, что для заправил глобального марксистского проекта появление работы “Экономические проблемы социализма в СССР”, которая вышла в свет по недосмотру опекунов И.В.Сталина, означало, что она представляет собой подведение итогов одному из этапов содержательно иного глобального политического проекта, который на протяжении нескольких десятилетий осуществлялся под руководством И.В.Сталина под видом марксистского проекта — т.е. в его формах: организационных, лексико-симво­ли­ческих и т.п. Поэтому встал вопрос о тестировании обществ в ареале господства марксистского проекта с целю ответить на вопрос: насколько далеко зашёл альтернативный «мраксизму» проект? Ответ на этот вопрос им был необходим для определения стратегии дальнейшей глобальной политики.

Такими тестами стали: в СССР — первый послесталинский государственный переворот 1953 г. и ХХ съезд, а в остальном «социалистическом лагере» — антимарксистские восстания в ГДР (1953 г.) и в Венгрии (1956 г.), которые были подавлены Советской Армией как «профашистские путчи». В Польше массовое недовольство тоже имело место, но в ней дело не дошло до массированного применения силы.

В данном случае надо пояснить, что:

В обоих случаях либерально-буржуазный Запад «кинул» доверившихся ему простачков-антикоммунистов и не пошёл на военный конфликт с СССР потому, что судьбы восставших толп не интересовали заправил глобальной политики. Их интересовали результаты тестирования социальных систем в ареале господства марксистского проекта.

Результаты этих тестов показали, что альтернативный марксизму большевистский проект находится в зачаточном состоянии: Н.С.Хрущёв — «чудило грешное» — не получил отпора ни на ХХ съезде, ни в партийных организациях на местах, а реакция «форпоста социализма» на организованные Западом восстания в ГДР и в Венгрии была тупо-бюрократической в стиле «сила есть — ума не надо; что нам досталось — туда не лезьте, а то дадим по рукам».

Однако в результате дискредитации во всём мире марксистского псевдосоциализма — так называемого «коммунизма» — «развенчанием культа личности Сталина», жёстко силовым подавлением антимарксистских восстаний в ГДР, в Венгрии и проигрышем в СССР Н.С.Хрущёвым и его кукловодами борьбы за власть в партии и государстве безъидейной бюрократии, при общем дефиците идейно убеждённых марксистов в стране — к середине 1960‑х гг. СССР уже не мог выполнять роль мирового «агитпункта за коммунизм» и форпоста в продвижении марксистского проекта искоренения буржуазного либерализма в глобальных масштабах.

С другой стороны, ужасы насаждения псевдосоциализма в обоих его вариантах (иудейско-интернацистском — в СССР, и нацистском — в гитлеровской Германии) сбили изрядную долю самодовольства с либерально-буржуазных “элит” капиталистических стран Запада, вследствие чего их правящие “элиты” стали более восприимчивы к закулисным рекомендациям в отношении упомянутых выше проблем (внутрисоциальной напряжённости и перспектив биосферно-экологического самоубийства цивилизации).

В результате передовые капиталистические страны в период времени, начиная с 1917 г., развивали у себя «элементы социализма»: подняли потребительский статус большей части населения своих стран до уровня, недостижимого в СССР, сделав нищету в них уделом социально не значимого меньшинства; построили систему социального обеспечения личности и семьи, разработали и стали соблюдать своды законов о защите среды обитания.

Но и в странах Запада в новых поколениях легальный марксизм утратил свою революционность, а экстремисты марксисты-революционеры из всевозможных «красных бригад» и «красных армий» во мнении подавляющего большинства населения стран Запада воспринимались уже не как безкорыстные борцы против гнёта капитала за будущее счастье народное, а как фактор Зла, мешающий обывателю спокойно жить.

Если же подняться с регионального уровня на уровень рассмотрения проблем глобальной политики тех лет, то такое положение дел в СССР, в «социалистическом лагере» и в странах Запада с начала 1970‑х гг. означало, что для заправил глобальной политики идеологический раскол подконтрольного им региона планеты с концептуально безвластными обществами стал представлять определённую помеху, поскольку в борьбе друг с другом двух социальных систем, основанных на несовместимых идеологиях буржуазного либерализма и марксистского псевдосоциализма, растрачивались колоссальные ресурсы, что сдерживало продвижение библейского проекта в целом в регионы небиблейских культур.

Вследствие этого встал вопрос об унификации идеологий и субкультуры политической деятельности в подвластном заправилам библейского проекта ареале планеты.

Унификация в данном случае означала неизбежный крах одной из социальных систем, построенных на взаимоисключающих друг друга идеологиях. От принятия конкретного решения и проведения его в жизнь диктаторским порядком заправилы глобальной политики как правило устраняются, поскольку это «не их метод». Собственных ресурсов у них нет, управление выстраивается на основе изучения тенденций развития процессов, поддержки одних и блокирования других, и потому на данном этапе развития глобального исторического процесса они предоставили решить вопрос унификации идеологий практически заинтересованным сторонам: приверженцам буржуазного либерализма и марксистского псевдосоциализма в обеих ветвях масонства.