Сайт материалов КОБ

3.3.4. Русь — поле боя

В.О.Ключевский (российский историк, работавший во второй половине XIX — начале ХХ века) одно из своих рассуждений об особенностях отечественной государственности завершает словами:

«Мы низшие организмы в международной зоологии: продолжаем двигаться и после того, как потеряем голову» (В.О.Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9. Тетрадь с афоризмами [1891 г.], стр. 364).

Если понимать, что В.О.Ключевский не знал достаточно общей (в смысле универсальности применения) теории управления и не владел её терминологией, то эта его фраза по существу точно описывает процесс самоуправления программно-адаптивного модуля, разобщённого с предиктором полностью, либо не имеющего с ним достаточно устойчивых и глубоких связей, а так же — и в случае бездействия предиктора или замыкания программно-адаптивного модуля более, чем на один активный предиктор одновременно.

Приведённая фраза В.О.Ключевского — более точная характеристика, нежели поговорка «без царя в голове», поскольку дело не в том, что во главе общества и государства нет царя, а в том что:

Приведённая выше оценка дополняется другим его афоризмом:

«В России центр на периферии» (В.О.Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, Записанная книжка [1890‑е годы], стр. 385).

В данном случае речь идёт о «центре власти». Если под «центром власти» понимать источник, откуда исходит управление по полной функции, то это определение В.О.Ключевского соответствует схеме управления предиктор-кор­рек­тор в случае, когда предиктор высшего внутриобщественного уровня не локализован в какой-то спе­ци­фи­чес­кой социальной группе либо в структуре государственного аппарата или иного общественного института, например, — в Академии наук.

Эти два афоризма адекватно характеризуют многовековой кризис концептуально не определённого управления на Руси. Эта проблематика освещена в работе ВП СССР “Смута на Руси: зарождение, течение, преодоление…”. Поэтому в разделе 3.3.4 мы затронем эту тему только в некоторых аспектах.

 


 

3.3.4.1. Предъистория Руси

Если говорить о предъистории вопроса, то кратко её можно изложить так.

Русь — одна из древних региональных цивилизаций планеты. Каждая региональная цивилизация характеризуется не её образом жизни в ту или иную историческую эпоху, а теми идеалами, которые она несёт в своём духе (эгрегоре) сквозь века и тысячелетия, и от которых её реальная жизнь на её историческом пути может удаляться сколь угодно далеко в пределах Божиего попущения. Как объективное явление смысл жизни региональной цивилизации — это воплощение её идеалов в жизнь. И это воплощение идеалов может протекать и как миссия в Промысле Божием, и как отсебятина в пределах Божиего попущения — в зависимости от сути этих идеалов и избранных путей и средств их воплощения в жизнь.

Смысл жизни Руси — стать Святой Русью, как это издревле декларируется в её самоназвании, т.е. воплотить в жизнь объективную праведность, а не то или иное понятие о «святости», которое выработано в той или иной традиции вероисповедания, обслуживающей паразитическую власть “элиты” над простонародьем.

Если характеризовать жизнь Руси в период её предъистории (т.е. в тот период её бытия, от которого до нас не дошли письменные хроники, тем более, — оригинальные), то на основании отрывочных сведений зарубежных хроник, собственных сказок и былин Руси, дошедших с тех времён, данных археологии, можно говорить о том, что:

В нашем понимании Всемирной Истории кризис этого жизненного уклада начался в первом веке новой эры. Он — следствие того, что жречество Руси неадекватно прореагировало на события в Палестине, известные как проповедь Христом в его первое пришествие Учения о становлении Царствия Божиего на Земле усилиями самих людей в Божьем водительстве.

Неадекватность его реакции на события в Палестине выразилась в том, что жречество Руси не приняло на себя ответственности за судьбу человечества, чем внесло свой вклад в создание безраздельной многовековой монополии заправил библейского проекта порабощения человечества от имени Бога на делание глобальной политики. Вследствие этого — её собственного — акта выражения беззаботности глобального масштаба, Русь стала объектом попущения заправилам библейского проекта порабощения человечества от имени Бога действовать в отношении неё по способности.

В ходе кризиса Руси изначальной, развивавшегося на протяжении девяти веков первого тысячелетия:

Крещение и превращение исторически реального христианства в официальную религию общества стало тем рубежом, который разделил предъисторию и историю Руси.

Крещение прервало самобытное развитие Руси, что и составляло суть её предъистории, поскольку после крещения вся история Руси:

При этом необходимо обратить внимание ещё на одно обстоятельство: идея, идеал, характеризующий Русь как самобытную региональную цивилизацию — «Русь — святая», — по своей сути такова, что она не может быть чьей-либо персональной «интеллектуальной собственностью», в силу чего она сама и дело её воплощения в жизнь принадлежат к так называемой ныне «неавторской культуре», которая не предполагает персональных «авторских и смежных с ними прав», и соответственно — подразумевает развитие общества и всякой личности на основе принципа общедоступности любой информации.

Это не отрицание роли личности в истории и не пренебрежение к творческому потенциалу и вкладу в развитие общества тех или иных конкретных людей в прошлом, настоящем и будущем, а иное понимание личности (как социального явления) и роли личности в истории.

После крещения этот системообразующий принцип «неавторской культуры» был подменён иным системообразующим принципом — принципом персональных авторских прав как на малые идейки и делишки, так и на большие Идеи и Дела — общественной в целом (вплоть до общемировой) значимости. И Владимир-креститель ― вывеска-марионетка партии «про­грес­са» той эпохи — первый из таких “авторов” больших Идей и Свершений, на которых впоследствии «записывался гешефт» и списывались преступления правящей на Руси “элиты”.

И именно из идеи персональных авторских прав на идеи и дела проистекают такие порочные явления как культ личности (без различия нравов культовых личностей: начиная от Христа и кончая самыми подлыми и мелкими уголовными «паханами») и ещё более мерзкий культ должностей и чинов, коему сопутствует возведение глупостей и банальностей, выдаваемых культовыми личностями и «лицами, замещающими» культовые должности, в ранг чуть ли не богооткровенных истин, которым «простые смертные» обязаны благоговейно внимать будто сами они слабы умом.

При этом работающий культ должности для заправил толпо-“элитарной” системы предпо­чти­тельнее, нежели культ личности, поскольку не требует действительно выдающейся личности, которую в таковом качестве приняло бы общество: должность может «замещать» и ничтожество, а всё остальное — дело пиара и оболванивания масс.

По этой причине единственный орден, который уместен в нынешней России, — «За непреклонность и решительность перед лицом одуревшего начальства». — Вопрос только в том, кто из руководителей государства Российского окажется способен его учредить, кто сможет представлять к этой награде и кто будет утверждать указы о награждении, одновременно воздавая должное и начальству, чьё самодурство потребовало такого рода и иных подвигов?..

 


Т.е. на территории Руси и в её многонациональном обществе имеет место многовековой конфликт двух управлений:

И соответственно за каждой из взаимно отрицающих друг друга концепций управления, во-первых, стоит своя концептуальная власть, и, во-вторых, каждой из них свойственен свой вектор целей (точнее последовательность векторов целей, которые должны достигаться в ходе решения очередных задач в деле осуществления итоговых целей каждой из концепций).

Согласно теории управления вектор целей и вектор ошибки управления связаны соотношением:

Вектор целей управления – вектор состояния объекта управления = вектор ошибки управления.

Но если имеет место конфликт управлений, то состояние объекта управления, которое в одной концепции расценивается как ошибка управления, в альтернативной концепции расценивается как успешное достижение цели. Это утверждение справедливо в отношении всех взаимно не совместимых целей (как по сути каждой из них, так и по приоритетности в иерархии вектора целей), входящих в вектор целей, свойственный каждой из конфликтующих концепций. Но оно же не распространяется на совпадающие цели, которые в силу разных объективных и субъективных причин могут быть общими в конфликтующих концепциях.


 

Соответственно конфликту управлений по двум взаимоисключающим друг друга концепциям — всё в жизни Руси в целом и во множестве мелочей программируется тем, как различные социальные группы в составе её общества, а также и выпадающие из основной статистической массы индивиды, относятся к каждой из концепций управления в своём «внутреннем» мире (в мыслях) и в общем всем «внешнем» мире.

Если задаться рассмотрением этой проблематики, то неизбежен принципиально значимый вывод — спустя примерно 1 000 лет после крещения Русь преодолела в своём историческом развитии рубеж, после которого качество её общества и культуры по сути изменились, хотя по внешней видимости вроде бы ничего и не произошло:

В силу этого до 1988 г. конфликт управлений по обеим названным концепциям на Руси протекал в форме концептуально не определённого управления, в котором одни и те же люди, государственный аппарат в целом, общественные инициативы одними своими действиями поддерживали одну концепцию, противодействуя второй, а другими — противодействовали осуществлению первой и поддерживали вторую концепцию.

И надо понимать, что этот процесс после произнесения слов «концептуальная власть» не может протекать сам собой на основе безсознательных автоматизмов поведения людей, а может осуществляться только осознанно-волевым порядком в деятельности множества людей, которое в перспективе должно вобрать в себя всё человечество (т.е. речь идёт о множестве, расширяющемся до границ человечества).

Осознав этот принципиальный вывод, вернёмся к рассмотрению процессов управления на Руси в пред- и в послекрещенский период: с 989 г. по 1988 г.

Крещение Руси можно считать тем рубежом, с которого в нашем обществе началась история толпо-“элита­риз­ма” как сложившегося социального явления:

Т.е. до начала кризиса в первом веке н.э. — общество Руси изначальной не было толпо-“элитарным” (его действительно можно характеризовать как первобытно-общинное), а на протяжении первого тысячелетия до крещения общество медленно втягивалось в толпо-“эли­таризм” в силу того, что его культура ни к началу кризиса, ни к его завершению крещением (положившем начало новому кризису) не достигла того качества развития, при котором:

Предъявлять какие-либо претензии по поводу несовершенства культуры Руси изначальной к предкам — глупо; точно так же, как глупо предъявлять претензии к ребёнку о том, что он не обладает качествами взрослого СОВЕРШЕННОГО человека, полностью освоившего генетически заложенный потенциал развития в русле Божьего предопределения и живущего на этой основе.

Так и общество Руси изначальной было обществом, не освоившим потенциал развития культуры и генетический потенциал людей, но оно не было порочным и зашедшим в тупик безъисходности.

 

3.3.4.2. История толпо-“элитаризма” на Руси

Толпо-“элитаризм” — социальное явление, характерное для культур всех региональных цивилизаций в историческом прошлом и в современности, но в каждом обществе он имеет свою специфику, обусловленную как предъисторией общества, так и текущей политикой, работающей на осуществление некоего будущего. Толпо-“элитаризм” на Руси также имеет свою специфику и отличается от толпо-“элитаризма” Европы, Азии, США, менее успешных бывших колоний «великих» европейских держав.

Мы будем рассматривать его последовательно на историческом периоде от крещения Руси Владимиром в 989 г. до 1988 г., и последующие времена, поскольку после 1988 г., в силу действия названных выше причин, это уже — другой по структуре и протекающим в нём процессам толпо-“элитаризм”.

Классовое разделение общества на основе специфических функций социальных групп в общественном объединении труда и в политике, на чём построена марксистская теория «общественно-экономических формаций» и смены формаций под воздействием объективности процесса развития производительных сил общества и классовой борьбы, — имеет место в истории; а развитие производительных сил и классовая борьба действительно играет свою роль и обуславливает переход от одних формаций к другим.

Однако реально это не стихийно-исторический процесс, как его представляет «мрак-сизм», а объективный процесс, издревле управляемый по субъективной воле и по способностям носителями концептуальной власти жреческого либо своекорыстно-знахарского характера. Об этом «мраксизм» умалчивает, поскольку является идейным оружием заправил библейского проекта порабощения человечества и охраняет их монополию на безраздельную власть над обществами помимо Бога.

Для рассматриваемой нами проблематики характера управления на Руси в 989 — 1988 гг. учение об общественно-эконо­ми­чес­ких формациях и переходе от одних формаций к другим под воздействием развития производительных сил общества — имеет значение только в одном аспекте: родоплеменной толпо-“элита­ризм” объективно не совместим с технико-техноло­ги­чес­кой цивилизацией, основанной на коллективном разнородном труде и профессионализме, и нуждающейся в предельно высоком качестве управления во всех сферах жизни общества как на микро-, так и на макро- уровнях. Об этом говорилось ранее в разделе 3.3.2, и это необходимо помнить для того, чтобы осознавать специфику толпо-“элитаризма” на Руси и адекватно оценивать его перспективы.

Для понимания специфики толпо-“элитаризма” на Руси необходимо вникать в проблематику нравов, мировоззрения, организации психики — личностной и коллективных, выражающихся в этике людей — в их поведении. Социальные группы могут разграничиваться на основе именно такого подхода к их типологизации, которая в силу взаимосвязей статистик «функции, выполняемые в общественном объединении труда» — «необходимые для выполнения этих функций организация психики, мировоззрение, нравы» — во многом, но не во всём, будет совпадать с классовым подходом «мраксизма». Такого рода взаимосвязи статистик в марксизме обозначались словами «классовое сознание», «классовая мораль» и т.п. Однако совпадение структуры общества, выявляемой на основе политико-экономического (классового) подхода, со структурой, выявляемой на основе организационно-психологического подхода, не во всём будет полным:

Если сопоставлять толпо-“элитаризм” на Руси в его историческом развитии с толпо-“элита­ризмом” США, то принципиальное его отличие от США в том, что предъистория Руси с началом эпохи толпо-“элитаризма” не была обнулена, в силу чего оказывала и продолжает оказывать своё воздействие на жизнь и перспективы нашего общества. Это обстоятельство выразилось в специфике всех социальных групп сложившихся в обществе в процессе перехода к толпо-“элитар­ному” укладу и выделяемых на основе организационно-психологического подхода.

Это о них приведённый выше афоризм В.О.Клю­чев­ского «в России центр на периферии», дополняемый кораническим уведомлением «Бог лучше знает, где помещать Своё посольство» (сура 6, аят 124), отрицающем принципы кастовости и толпо-“элитаризма” на какой бы то ни было основе.

К числу этих людей можно отнести Ефросинию Суздальскую, Сергия Радонежского; в более поздние времена — Ивана Грозного, А.С.Пушкина, А.С.Хомякова, Ф.И.Тютчева, А.К.Толстого, группу «К.Прут­ков» (в её составе был и А.К.Толстой), В.И.Бельского и Н.А.Римского-Кор­са­кова (авторы либретто и музыки оперы “Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии”), М.А.Булгакова (“Мастер и Маргарита”), И.В.Сталина. Однако имена большинства таких людей, как говорится, «Бог весть…». Кроме того, некоторые деятели культуры впло­тную подходили к рубежу жизнеречения и осознанного разграничения концепций: среди них М.Ю.Лермонтов, Н.В.Гоголь, святитель Игнатий (Брянчанинов), Л.Н.Тол­стой.

Эти психологически специфические группы присутствуют в структуре общества на Руси на протяжении всей истории её толпо-“элитаризма” по настоящее время, пройдя через все сменившие друг друга общественно-экономические формации, обретая в каждой из них свои классовые (организационные) формы и сбрасывая устарелые при смене формаций.

 


С вопросом о том, как возникают психологически своеобразные социальные группы и какое место они занимают в структуре общества, связан вопрос о функционировании общественных институтов.

Этот вопрос необходимо рассмотреть, поскольку внутренняя неоднородность названных выше социальных групп, которая может быть выявлена на основе особенностей психики представителей подгрупп, входящих в каждую группу, в интересующих нас аспектах связана с реакцией индивидов на функционирование всей совокупности общественных институтов, включая предиктор и программно-адаптивный модуль в каких бы организационных формах они не были бы представлены в ту или иную историческую эпоху.

Прежде всего необходимо отметить, что кризис общества это — утрата в большей или меньшей мере общественными институтами их функциональности. Вне зависимости от причин, вызвавших кризис, и форм, в которых он протекает, люди, реагируя индивидуальным образом на утрату функциональности общественными институтами, порождают статистику распределения общества по одним и тем же — не зависящим от исторических обстоятельств — разновидностям поведения:

  1. «Прогнуться» под кризис, не противиться ему, выживать в нём, не оказывая антикризисного воздействия на факторы, в которых выражается кризис и которые порождают кризисные явления. Их позиция: «мы люди маленькие — от нас ничего не зависит», «моя хата с краю», «а что я могу поделать?» и т.п. (если кризис — агрессия врагов, то быстрее сдаться в плен и пойти в услужение к агрессору, но никак не в партизаны; если у агрессора тоже возникнет кризис, то опять переметнуться на сторону кого-то другого; если кризис внутренний, то стать объектом политики, «этнографическим сырьём» для тех, кто делает политику, — т.е. быть холопом, невольником и заложником заправил политики).
  2. Сбежать из переживающего кризис общества в незаселённые земли или в другое общество, где, как представляется, кризиса нет, чтобы жить там «нормально», «по-человечески», как это понимается на основе «само собой разумения», обусловленного культурой, в которой вырос индивид, и не осознаваемыми порывами души к чему-то лучшему, чем есть вокруг (таковы все эмигранты из «старого света» в «новый» в период становления и формирования обществ нынешних США и Канады; таковы же и казаки в первом поколении).
  3. Остаться в переживающем кризис обществе и, активно злоупотребляя своими навыками в потоке кризисных явлений, как минимум — выживать самому «по способностям», а как максимум — завоёвывать в обществе такое положение, при котором кризисные явления индивида не очень-то и затрагивают (кто не смог этого сделать в годы перестройки и реформ, — стали и продолжают становиться бомжами, после чего погибают во множестве в этом качестве; кто преуспел — стали «новыми русскими», изрядная доля которых вошла в “элиту” постсоветской Россионии и на основе своей нахрапистости заняла в ней многие важные позиции; ну а прочие — влачат существование «по способности» в пределах возможностей, формируемых вредительско-идиотской политикой “элиты”).В одном из «хвостов распределения» при неспособности противостоять кризису с приемлемым по их собственным оценкам результатам этот способ реакции на кризис приводит индивида к тому, что он:
    • как способ решения всех проблем — избирает самоубийство, осуществляемое в той или иной форме: от скоротечного (в петлю либо с крыши и т.п.), до затяжного на пути деградации («пьют от безпросветности в жизни»);
    • либо начинает мстить всему миру, подчас «оправдывая» себя некой идейностью, представляющейся ему «высокой» (таковы подавляющее большинство террористов и иных уголовных отморозков).
  4. Целенаправленно работать на поддержание и восстановление функциональности ранее сложившихся общественных институтов (причины этого могут быть разные: собственный эгоизм, поскольку исторически сложившиеся институты обеспечивают приемлемый социальный статус и качество жизни; непонимание потребностей развития собственного общества и интересов внешнеполитических и глобально-поли­ти­ческих сил в отношении него; а так же и стремление воспроизвести в настоящем идеализированное и мифологизированное далёкое прошлое).
  5. Целенаправленно работать на создание дееспособных общественных институтов, альтернативных исторически сложившимся (в этом может реализовываться либо адекватное Промыслу понимание потребностей общественного развития; либо зависть к образу жи­з­ни зарубежных обществ и тупое желание воспроизвести его в своей стране вне зависимости от того, сформировался ли объект зависти в русле Промысла, либо в области попущения Божиего).

Первые три типа реакции не требуют ничего кроме эгоизма, способного даже переступить через инстинкт самосохранения. Четвёртый и пятый, хотя и могут быть не свободны от эгоизма, но всё же требуют:

Будут ли идеи и нравственная готовность работать не на себя воплощаться в жизнь на основе воли индивида либо на основе одержимости и подвластности его стадно-стайным инстинктам, — это вопрос иного порядка.


 

Об “элите” на Руси.

Одна из основ толпо-“элитаризма” — неразвитость осознания социальности у большинства населения, соответствующего предназначению человека: быть наместником Божьим на Земле, что требует достижения в личностном развитии всеми человечного типа строя психики, и как следствие — исключает толпо-“элитаризм”. В этой неразвитости осознания социальности лежит и причина того, что во всех процессах преодоления кризисов толпо-“элитаризма” — новая послекризисная “элита” формируется большей частью на основе третьего типа поведения в сочетании с пятым.

В такого рода процессах формирования послекризисной “элиты” роль, определяющую качество послекризисной жизни, играет пятый тип поведения. Характер этой определяющей роли обусловлен тем, что в пятом типе поведения может выражаться:

Два последних варианта — в случае их успеха — подразумевают подчинение формирующейся послекризисной “элиты” определённой концепции послекризисного управления, путём формирования в составе “элиты” по существу мафиозных группировок и селекции претендентов в “элиту”, осуществляемой как путём продвижения признаваемых «достойными» на основе мафиозной поддержки, так и путём подавления признаваемых «недостойными» кандидатов вплоть до их физического уничтожения.

Т.е. оба эти варианта предполагают служение послекризисной “элиты” некой идее цивилизационного строительства и соответственно — предоставление “элитарного” статуса именно за это служение идее цивилизационного строительства.

В случае же неуспеха любой из двух последних вариантов пятого типа поведения вырождается в первый вариант пятого типа, в результате чего послекризисная “элита” формируется в процессе борьбы всех против всех (т.е. на основе третьего типа поведения: остаться в переживающем кризис обществе и, активно злоупотребляя своими навыками в потоке кризисных явлений, как минимум — выживать самому «по способностям», а как максимум — завоёвывать в обществе такое положение, при котором кризисные явления индивида не очень-то и затрагивают). “Элитарно” мафиозные группировки, которые возникают в этой борьбе, не являются проводниками в политику каких бы то ни было идей цивилизационного строительства, хотя могут прикрываться ими, паразитируя на них. Причина этого в том, что они формируются на основе принципа “элитаризации” «мы лучше, чем они и потому имеем право на то, о чём они не должны даже мечтать и они должны быть нам благодарны, что мы ими правим…». В результате послекризисная “элита”, — если кризис завершается её формированием, а не полной и необратимой катастрофой общества, — обретает в обществе власть, но способна ею распорядиться только в режиме «взяли власть — гуляй всласть!», однако не способна на основе обретённой власти руководить развитием общества в русле какой бы то ни было идеи цивилизационного строительства, тем более — глобального.

История толпо-“элитаризма” на Руси такова, что описанный выше тип формирования послекризисной “элиты” — для неё единственно наблюдаемый в истории.

К этой мнимой загадке истории мы вернёмся позднее. Пока же, не приводя в принципе общедоступных исторических фактов, просто констатируем (хотя это не «очевидно» для сознания многих, даже досконально знающих историю России):

Попытки внедрить в отечественную “элиту” идеи цивилизационного строительства завершаются отторжением “элитой” любых идей и возвращением её к режиму правления «взяли власть — гуляй всласть!»: за правлением Ивана Грозного, которого начали травить ещё при жизни, последовала смута, учинённая “элитой”; «птенцы гнезда Петрова» занялись казнокрадством ещё при живом Петре I, а после его ухода — вообще «разгулялись»; Павла I убили сразу же, как только почувствовали, что у него за душой есть какие-то идеи цивилизационного стро­ительства, прежде, чем он начал их воплощать в жизнь; ещё раньше точно так же убили императора Петра III, сразу же как он начал императорскими указами ограничивать произвол барства; и обоих посмертно оклеветали; марксистско-троцкистская “элита” тоже забыла об идейности и впала в режим «взяли власть — гуляй всласть!», чем и создала предпосылки к её идейному разгрому и физическому уничтожению «в годы сталинских репрессий»; “элиты” послесталинских времён отличились и продолжают отличаться на этом же поприще «взяли власть — гуляй всласть!».

Но принципы «взяли власть — гуляй всласть!», «мы лучше, чем они и потому имеем право…», препятствуя воплощению в жизнь каких бы то ни было идей цивилизационного строительства, приводят к тому, что с момента стабилизации любого послекризисного “элитарного” режима он же сам и взращивает потенциал очередного кризиса, который неизбежно последует в будущем. В прошлом этот процесс взращивания потенциала очередного кризиса продолжался несколько столетий. Но в наши дни вследствие изменения соотношения эталонных частот биологического и социального времени потенциал нового кризиса успешно может быть взращён “элитой”, не являющейся носительницей или проводником в политику какой бы то ни было идеи цивилизационного строительства, в течение жизни одного поколения.

Т.е. “элита” на Руси никогда не властна над своим даже обозримым ближайшим будущим.

Описанная выше алгоритмика формирования послекризисных “элит” и специфика реализации её на Руси, обнажает те процессы и их следствия, о которых писал Ф.И.Тютчев (подчёркивания в тексте соответствуют выделенному Ф.И.Тютчевым):

Напрасный труд! Нет, их не вразумишь:
Чем либеральней, тем они пошлее;
Цивилизация для них фетиш,
Но недоступна им ея идея.

Как перед ней ни гнитесь, господа,
Вам не снискать признанья от Европы:
В её глазах вы будете всегда
Не слуги просвещенья, а холопы

Фетиш — объект поклонения и подражания без понимания сути объекта, целей и последствий поклонения и подражания. Никакая идея цивилизационного строительства на протяжении всей истории толпо-“элитаризма” на Руси действительно не понятна отечественной “элите”:

Вразумлению отечественная “элита” не поддаётся, и потому труд этот — напрасный, поскольку, чтобы войти в процесс вразумления, “элитарию” сначала надо, во-первых, отказаться от самооценок «мы — лучше, чем они, у нас в общем-то всё хорошо, а если что и не так, то это мелочи, мало что значащие в жизни: система ведь работает…»; а во-вторых, протрезветь от опьянения каким бы то ни было зарубежным “великолепием”. А задумчивость об этой проблематике в условиях “элитарного” благополучия ничем не стимулируется.


 

В отличие от отечественной, “элиты” государств Европы и Запада в целом служат идее цивилизационного строительства в русле библейского проекта; их действительно «положение обязывает», поскольку положение является следствием служения идее цивилизационного строительства, которую западные “элитарии” в большинстве своём тоже не понимают в её полноте, но которой служат, понимая то, во что их посвящают заправилы проекта. При этом образ жизни Запада им представляется высшим достижением человечества, а устремлённость в будущее — объективным Добром. В силу этого у них даже не может возникнуть потребности в поиске альтернативы Западному пути развития глобальной цивилизации, не говоря уж о том, чтобы её выработать и начать продвигать в практическую политику.

При этом для них ощутимо то, что “элита” Россионии не служит и не способна служить ничему, кроме своих «потреблятских» устремлений, которые по своему же невежеству и управленческому непрофессионализму далеко не всегда способна воплотить в жизнь; а если даже что-то ей и удаётся воплотить в жизнь, то она не способна защитить свои достижения. За душой у неё, кроме «потреблятских» устремлений, остаётся только неискоренимая зависть к более успешному Западу, где реализуется какая ни на есть идея цивилизационного строительства.

Поэтому отношение в “элитах” Запада:

Даже вовлечение отечественных “элитариев” в масонские структуры не приводит к тому, чтобы они стали «нормальными» (по западным критериям) «братанами», на договорённости с которыми и дисциплинированность которых можно положиться: начинают пороть отсебятину в стиле «взяли власть — гуляй всласть», — одно «кидалово» в прошлом и ожидание «кидалова» в будущем.

Не поможет преодолеть этого отторжения россионских “элитариев” “элитариями” Запада и обучение детишек отечественных “элитариев” в западных «Оксбриджах», «Кэмпфордах» и «Гарвардах». Причина проста: библейский проект — проект расистский…

Такова отечественная “элита” на протяжении всей истории толпо-“элитаризма” на Руси.


 

Теперь обратимся к знахарству.

Та часть знахарства, которая приняла библейское вероучение и ритуальщину византийской церкви, вскорости деградировала до такой степени, что несколькими веками позднее одной из причин раскола в XVII веке стало неумение попов читать, вследствие чего они просто были не в состоянии перевести церковную службу на книги, которые были отпечатаны в Венеции по заказу Никона (тогдашнего патриарха).

Перешедшая на конспиративное положение часть знахарства, не принявшая библейские культ и вероучение, сохранившая приверженность различным ветвям докрещенских вероучений, психофизиологическим и магическим практикам на их основе включает в себя две подгруппы:

Поскольку законспирировавшаяся часть знахарства утратила понимание идеи цивилизационного строительства Руси как царствия Божиего на Земле, созидаемого самими людьми в Божьем водительстве (в этом — главная причина докрещенского кризиса), то противопоставить библейскому проекту что-либо эта часть знахарства не может, прежде всего потому, что:

Библейский толпо-“элитаризм” — самый совершенный толпо-“элитаризм”, в общем-то легко вбирающий в себя полезные для него наработки других толпо-“элитарных” культур, которые 1) не ориентированы на делание глобальной политики и 2) имеют менее развитую систему «игр с ненулевой суммой» на всех шести приоритетах обобщённых средств управления / оружия.

И, как было отмечено ранее, «асимметричные решения» в этой области не проходят, в силу чего ситуация описывается поговоркой «против лома нет приёма, акромя другого лома… да и то в умелых руках». Т.е. необходима альтернативная концепция глобальной политики, которую эта часть знахарства породить не может. Причина этого в их приверженности тому же принципу «мы — лучше, чем они и потому желаем не только иметь свой “жирный кусок” на «празднике жизни», но и распределять куски другим».

В региональных масштабах совокупность этих двух факторов лишает их способности погасить власть библейцев на Руси и восстановить свой контроль над программно-адаптивным модулем.

Тем не менее в деятельность программно-адаптивного модуля они встревают, поскольку имеется и своя периферия, проникающая во все ключевые сферы жизни общества (в том числе и в РПЦ), и не утрачены навыки матрично-эгрегориального управления. Однако та степень влияния на работу программно-адап­тив­ного модуля, которая ими достигается, весьма далека от их вожделений. Отсюда накопленная за многие века озлобленность и досада:


 

О простонародье.

Начнём с обширной цитаты из классики:

«Голос остановился. Лакейский тенор и выверт песни лакейский. Другой, женский уже голос вдруг произнёс ласкательно и как бы робко, но с большим однако жеманством.

— Что вы к нам долго не ходите, Павел Федорович, что вы нас всё презираете?

— Ничего-с, — ответил мужской голос, хотя и вежливо, но прежде всего с настойчивым и твёрдым достоинством. Видимо преобладал мужчина, а заигрывала женщина. “Мужчина — это, кажется, Смердяков”, подумал Алёша, “по крайней мере по голосу, а дама, это верно хозяйки здешнего домика дочь, которая из Москвы приехала, платье со шлейфом носит и за супом к Марфе Игнатьевне ходит...”

— Ужасно я всякий стих люблю, если складно, — продолжал женский голос. — Что вы не продолжаете? — Голос запел снова:

Царская корона

Была бы моя милая здорова

Господи пом-и-илуй

Её и меня!

Её и меня!

Её и меня!

— В прошлый раз ещё лучше выходило, — заметил женский голос. — Вы спели про корону: “была бы моя милочка здорова”. Этак нежнее выходило, вы верно сегодня позабыли.

— Стихи вздор-с, — отрезал Смердяков.

— Ах нет, я очень стишок люблю.

— Это чтобы стих-с, то это существенный вздор-с. Рассудите сами: кто же на свете в рифму говорит? И если бы мы стали все в рифму говорить, хотя бы даже по приказанию начальства, то много ли бы мы насказали-с? Стихи не дело, Марья Кондратьевна.

— Как вы во всём столь умны, как это вы во всём произошли? — ласкался всё более и более женский голос.

— Я бы не то ещё мог-с, я бы и не то ещё знал-с, если бы не жребий мой с самого моего сыздетства. Я бы на дуэли из пистолета того убил, который бы мне произнёс, что я подлец, потому что без отца от Смердящей произошёл, а они и в Москве это мне в глаза тыкали, отсюда благодаря Григорию Васильевичу переползло-с. Григорий Васильевич попрекает, что я против рождества бунтую: “ты дескать ей ложесна разверз”. Оно пусть ложесна, но я бы дозволил убить себя ещё во чреве с тем, чтобы лишь на свет не происходить вовсе-с. На базаре говорили, а ваша маменька тоже рассказывать мне пустилась по великой своей неделикатности, что ходила она с колтуном на голове, а росту была всего двух аршин с малыим. Для чего же с малыим, когда можно просто с малым сказать, как все люди произносят? Слезно выговорить захотелось, так ведь это мужицкая так-сказать слеза-с, мужицкие самые чувства. Может ли русский мужик против образованного человека чувство иметь? По необразованности своей он никакого чувства не может иметь. Я с самого сыздетства, как услышу бывало «с малыим», так точно на стену бы бросился. Я всю Россию ненавижу, Марья Кондратьевна.

— Когда бы вы были военным юнкерочком, али гусариком молоденьким, вы бы не так говорили, а саблю бы вынули и всю Россию стали бы защищать.

— Я не только не желаю быть военным гусариком, Марья Кондратьевна, но желаю напротив уничтожения всех солдат-с.

— А когда неприятель придёт, кто же нас защищать будет?

— Да и не надо вовсе-с. В Двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого, отца нынешнему, и хорошо кабы нас тогда покорили эти самые французы: Умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки-с.

— Да будто они там у себя так уж лучше наших? Я иного нашего щеголёчка на трёх молодых самых англичан не променяю, — нежно проговорила Марья Кондратьевна, должно быть сопровождая в эту минуту слова свои самыми томными глазками.

— Это как кто обожает-с.

— А вы и сами точно иностранец, точно благородный самый иностранец, уж это я вам чрез стыд говорю.

— Если вы желаете знать, то по разврату и тамошние и наши все похожи. Все шельмы-с, но с тем, что тамошний в лакированных сапогах ходит, а наш подлец в своей нищете смердит, и ничего в этом дурного не находит. Русский народ надо пороть-с, как правильно говорил вчера Федор Павлович, хотя и сумасшедший он человек со всеми своими детьми-с.

— Вы Ивана Федоровича, говорили сами, так уважаете.

— А они про меня отнеслись, что я вонючий лакей. Они меня считают, что я бунтовать могу; это они ошибаются-с. Была бы в кармане моём такая сумма и меня бы здесь давно не было. Дмитрий Федорович хуже всякого лакея и поведением, и умом, и нищетой своею-с, и ничего-то он не умеет делать, а напротив, от всех почтен. Я, положим, только бульйонщик, но я при счастьи могу в Москве кафе-ресторан открыть на Петровке. Потому что я готовлю специально, а ни один из них в Москве, кроме иностранцев, не может подать специально. Дмитрий Федорович голоштанник-с, а вызови он на дуэль самого первейшего графского сына, и тот с ним пойдёт-с, а чем он лучше меня-с? Потому что он не в пример меня глупее. Сколько денег просвистал без всякого употребления-с» (Диалог в романе Ф.М.Достоевского “Братья Карамазовы” — книга пятая, “Pro и contra”, 1. Сговор).

Казалось бы позиция Смердякова и её довольно широкая распространённость в обществе даёт основания для такой оценки: «Жалкая нация, жалкая нация! — Нация рабов, — снизу доверху, все сплошь рабы…», восходящей к А.И.Волгину — персонажу романа Н.Г.Чер­ны­шев­ского “Пролог” (Н.Г.Чернышевский, Собрание сочинений в 5 томах, Москва, «Правда», 1974 г., т. 2, стр. 252).

Эту тему о «нации рабов» на основе такого рода цитат из русской классики любят посмаковать “свободолюбцы” и приверженцы “прогресса” как в России, так и за её рубежами. Но как отмечал И.Л.Солоневич в книге “Народная монархия” (часть II. “Дух народа”, приводится по публикации в журнале “Наш современник”, № 5, 1990 г.):

«Русскую «душу» никто не изучал по её конкретным поступкам, делам и деяниям. Её изучали «по образам русской литературы». Если из этой литературы отбросить такую — совершенно уже вопиющую ерунду — как горьковские «тараканьи странствования», то остаётся всё-таки действительно великая русская литература — литература Пушкина, Толстого, Достоевского, Тургенева, Чехова и, если уж хотите, то даже и Зощенко. Что-то ведь «ото­бражал» и Зощенко. Вопрос только: что именно отобра­жали все они — от Пушкина до Зощенко?» (стр. 161).

Но Запад и подавляющее большинство отечественных “элитариев”, в том числе и начитанных, не видит этого вопроса, не понимает его существа, когда им указывают на него.

По русской ли­тературе, не понимая её происхождения, русскую душу изучали перед второй мировой войной спецслужбы Германии. И в связи с этим И.Л.Солоневич пишет:

«Таким образом, в представлении иностранцев о России создалась довольно стройная картина. Она была обоснована документально — со ссылками на русские же «авторитеты». Она была вы­держана логически: из этих ссылок были сделаны совер­шенно логичные выводы. В частности, в немецком пред­ставлении Россия была «колоссом на глиняных ногах», который в своё время кое-как поддерживали немцы — как государственно одарённая раса. Образ этого колосса кроме того, совершенно соответствовал немецким вожде­лениям. Таким образом «сущее» и «желаемое» сливалось вполне гармонически, — до горького опыта второй миро­вой. Потом пришло некоторое разочарование, и немецкая послевоенная пресса с некоторым удивлением отмечает тот странный факт, что литература, по крайней мере ху­дожественная, вовсе не обязательно отражает в себе на­циональную психологию. Не слишком полно отражает её и историческая литература, отражающая, по Випперу, не столько историческую реальность прошлого, сколько поли­тические нужды настоящего. Строится миф. Миф обле­кается в бумажные одеяния из цитат. Миф манит. По­том он сталкивается с реальностью — и от мифа оста­ются только клочки бумаги, густо пропитанные кровью.

Настоящая реальность таинственной русской души — её доминанта — заключается в государственном ин­стинкте русского народа, или, что почти одно и то же, в его инстинкте общежития» (стр. 164. 165).

«Русская интеллигенция познавала мир по цитатам и только по цитатам. Она глотала немецкие цитаты, кое-как пережёвывала их и в виде законченного русского фабриката экспортировала назад — в Германию. Германская философия глотала эти цитаты и в виде законченно­го научного исследования предлагала их германской политике. Откуда бедняга Гитлер мог знать, что всё это есть сплошной, стопроцентный хими­чески чистый вздор. Как было ему не соблазниться пустыми восточными пространствами, кое-как населёнными больными монгольскими душами?» (стр. 177).

И.Л.Солоневич прав в том, что великая русская литература далеко не во всех случаях выражает психологию многонационального Русского народа, поскольку в ней почти что нет «положительных героев»: она представляет читателю большей частью заведомо порочных типов либо варианты тупикового развития личности, и крайне редко людей, работающих на большие Идеи, хотя в ней иногда встречаются персонажи «при идеях». «Квазиположительные» герои русской литературы — в поиске большой Идеи — идеи глобального цивилизационного строительства, осознать которую им мешает “элитаризм” и порабощённость психики авторов вероучением исторически реального православия или беззастенчивым атеизмом.

Главная причина того, что великая русская литература не выражает психологию многонационального Русского народа, следующая:

Указывая на это обстоятельство, интеллигенцию, которая в России в основном и занималась литературным творчеством и обществоведческими научными дисциплинами, В.О.Клю­чев­ский охарактеризовал словами:

«Российская интеллигенция — листья, оторвавшиеся от своего дерева: они могут пожалеть о своём дереве, но дерево не пожалеет о них, потому что вырастит другие листья» (В.О.Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, “Афоризмы и мысли об истории”, стр. 379).

Иначе говоря, если Русь действительно «нация прирождённых рабов», как это может кому-то показаться по произведениям русской литературы, обнажающей действительные пороки людей и общества для того, чтобы они были изжиты, то почему:

Т.е. тезис о «нации рабов», выражающий поверхностные впечатления от толпо-“эли­та­ризма” на Руси в периоды его межкризисного существования, оказывается несостоятельным в кризисные времена.

Причиной этого может быть только то, что в простонародье, далеко не все по своей психологии — холопы правящей “элиты”, тем более такие, как Смердяков, втайне мечтавший отдаться под власть более просвещённого и дееспособного поработителя, нежели отечественные “элитарии”.

Но «смердяковщина» для подавляющего большинства отечественных “элитариев” — это диагноз.

Тем не менее толпо-“элитаризм”, устойчивый в преемственности поколений, действительно — иерархия холопства снизу доверху: перед холопами, стоящими в иерархии выше, и перед авторитетными поработительными по их сути идеями цивилизационного строительства.

«Схема истории холопства в России. Военное или экономическое насилие превратилось в юридический институт, который посредством продолжительной практики превратился в привычку, а она по отмене института осталась в нравах как нравственная болезнь» (В.О.Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, “Записанная книжка” [1890‑е годы], стр. 375).

Излагает В.О.Ключевский и требования к холопам низовых уровней, предъявляемых толпо-“элитаризмом”, реализация которых должна обеспечить устойчивость толпо-“элитаризма” в преемственности поколений и барство “элиты”:

«Бедные люди могут иметь нравственные правила (т.е. смиренно жить в соответствии с их социальным статусом: — наш комментарий при цитировании), но не должны иметь воли (чтобы не вступать в конфликт с системой; а по сути — не должны даже мечтать стать человеками, поскольку человек — это воля, а состоявшемуся человеку место в обществе библейским проектом не отведено: наше замечание при цитировании). Первое спасает их от преступлений, а второе — от несчастий» (В.О.Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, “Афоризмы и мысли об истории”, стр. 369).

Воплощение этого идеала в жизнь вполне укладывается в поучение апостола Павла: «Рабы, повинуйтесь господам…». И хотя холопство получило на Руси довольно широкое распространение, поскольку общественные институты работают на его воспроизводство, этот идеал не удаётся «привить» народу на протяжении более, чем 1 000 лет. Как следствие этого — В.О.Ключевский констатирует неэффективность холопского единоличного труда, привязывая свою оценку к эпохе крепостного права:

«Крепостной труд — ежеминутный саботаж — работа, низведённая до допустимого законом минимума» (В.О.Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, “Дневники и дневниковые записи”, стр. 360).

И он же дополняет её характеристикой системы общественного объединения труда, сложившейся в толпо-“элитаризме” России:

«В России нет средних талантов, простых мастеров, а есть одинокие гении и миллионы никуда не годных людей. Гении ничего не могут сделать, потому что не имеют подмастерьев, а с миллионами ничего нельзя сделать, потому что у них нет мастеров. Первые бесполезны потому, что их слишком мало; вторые беспомощны потому, что их слишком много» (В.О.Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, “Афоризмы и мысли об истории”, стр. 373).

Благодаря этому мечта смердяковых прошлого, настоящего и будущего, не осуществима: Русь не может войти в состав библейской цивилизации, поскольку для этого требуется «среднее звено» — управленческий корпус — правящая “элита”, которая хотя сама «звёзд с неба и не хватает», но всё же, во-первых, достаточно образована, профессионально состоятельна (прежде всего в сфере управления, и на макроуровне — в особенности) и, во-вторых, не изолирована от многомиллионного простонародья в “элитарной” субкультуре, что и позволяет “элите” в большинстве зарубежных государств руководить жизнью общества.

Причина этого в том, что простонародье — не только холопы (вплоть до власовцев и бендеровцев), чья нравственность и психики покалечены культурой толпо-“элитаризма”, но и множество людей, которые стоят на позиции «минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь».

Они не приемлют “элитариев” в качестве “элиты”, однако терпимо относятся к её существованию и проводимой ею политике. Они осознают пределы, за которыми они утрачивают дееспособность, т.е. последствия их действий становятся непредсказуемыми и потому опасными.

Т.е. они, хотя и могут иногда вспоминать «русское авось…», однако не считают «авось и небось» нормой повседневной жизни, и их надо очень, очень дожать обстоятельствами, чтобы они, положившись на «авось», начали действовать вне освоенной ими области какого ни на есть их профессионализма. И от других, в том числе и от “элиты”, они ожидают такого же отношения к жизни общества, поскольку для них в этом и здравый смысл, и этическая норма.

И потому в межкризисные периоды толпо-“элитаризма” они занимаются своими делами и не рвутся в сферу управления. Они не бунтуют и не устремлены к тому, чтобы развязать гражданскую войну, поскольку это помешало бы жизни их семей ещё больше, чем “элита” и её правление, порочность которого они осознают в большей или меньшей мере.

Эта их несклонность к бунту и создаёт обманчивое впечатление, что они — такие же холопы, как и смердяковы, которые тоже не бунтуют, но по причине безволия.

Они живут так называемой «обычной жизнью», многие составляющие которой объективно необходимы и неизбежны при жизни общества в преемственности поколений под властью любой концепции управления: надо строить семьи, растить детей, а для этого — соучаствовать в хозяйственной деятельности общества — соответственно возможностям (открываемым управлением макроуровня) и соответственно собственным способностям реализовать те или иные возможности.

При таком отношении к жизни они производят впечатление того, что являются типичными представителями своего политико-экономического класса. Но толпо-“элитаризм” организован так, что подавляющее большинство представителей этого нравственно-психо­ло­ги­чес­кого типа, обладающих волей, выражающей их осмысление жизни, сосредоточены в простонародье, поскольку их нравы таковы, что им более свойственно делать дело, нежели «плести интриги» на тему «как бы побыстрее подняться вверх по иерархии холопства».

Но если собственный труд не даёт отдачи самим труженикам и их семьям, то в такой системе есть смысл:

Далеко не все из числа представителей этой группы людей в безкризисные периоды толпо-“элитаризма” заняты вторым. Но они всегда пребывают в готовности к этому, и в случае, если “элита” доводит страну до кризиса, то они начинают работать на построение послекризисной социальной системы. Именно так простой нижегородский торговец, выходец из крещёных татар, стал Кузьмой Мининым, таким, каким мы его знаем. Но о нём никто бы и не знал, если бы Романовы, желая взойти на престол не ввергли бы страну в смутное время.

И таких — не проявленных людей большого общенародного дела — на Руси во все эпохи достаточно много: в кризисы именно они проявляют свою не холопскую сущность во всех сферах деятельности так, что любой кризис, созданный “элитой”, в конечном итоге разъигрывают в свою пользу.

Если же посмотреть на разрешение кризисов в их последовательности, то общий объём этой пользы нарастает, поскольку последствия прошлых побед неуничтожимы, даже во временных поражениях. И в этом процессе Русь преодолевает толпо-“элита­ризм”.

Т.е. кризисы на Руси создают холопы в иерархии холопства, а преодолевают их и развивают Русь как региональную цивилизацию «обычные люди», которых многовековая власть “элиты” не может обратить в холопов.


3.3.4.3. Идея цивилизационного строительства Руси

Такова внутренняя структура толпо-“элитаризма” на Руси, выявляемая на основе организационно-психологического подхода. Она оказывается уникальной и отличается от внутренней структуры толпо-“эли­та­ризма” Европы, США, «передового» Запада в целом, подпавших под власть его культуры регионов планеты и от Востока (за исключением Японии).

Эта структура, её устойчивость в преемственности поколений, проходящая неизменной через все общественно-экономические формации толпо-“элитаризма” в истории, сменяющие друг друга под воздействием развития производительных сил, — показатель того, что Русь не утратила смысл своей жизни — идеалы, которыми она характеризуется как региональная цивилизация.

Хотя способ жизни Руси в условиях толпо-“элитаризма” представляется идиотским, дурацким, однако такого рода мнения — выражение непонимания происходящего, которое нашло своё наиболее яркое выражение в “элитарной” субкультуре в широко известных словах Ф.И.Тютчева:

Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить,
У ней особенная стать —
В Россию можно только верить.

Но умом Россию понимать — не “элитарного” ума дело в силу антирусскости “элита­риз­ма”. Тем не менее умом Россию понимать — надо для того, чтобы быть Русскими.

Если это понимать, то реакция Русского духа — эгрегора нашей региональной цивилизации — на попытку её толпо-“элитаризации”, порабощения или уничтожения в ходе осуществления библейского глобально-политического проекта, — вовсе не дурацкая и не идиотская, хотя и не всем понятная. Чтобы это показать, обратимся ещё к одному высказыванию В.О.Ключевского, которое по сути своей является одним из постулатов Истории:

«Существующий порядок, пока он существует, не есть лучший из многих возможных, а единственно возможный из многих лучших. Не то, что он лучший из мыслимых, сделало его возможным, а то, что он оказался возможным, делает его лучшим из мыслимых» (В.О.Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, “Афоризмы и мысли об истории”, стр. 369).

Однако, принимая этот исторический постулат, не надо забывать о процессах развития и деградации, которые протекают, пока тот или иной «порядок» существует и поддерживает их течение.

Если соотноситься с задачей сохранения самобытности Руси и воплощения смысла её бытия в жизнь, то можно выявить два параллельно протекающих процесса, которые взаимно дополняют друг друга в решении этой задачи в обозримом историческом прошлом:

В результате взаимодействия этих двух процессов Русь в 1988 г. преодолела рубеж, после которого качество её общества и культуры по сути изменились, хотя по внешней видимости вроде бы ничего и не произошло, о чём говорилось ранее в начале раздела 3.3.4. С 1988 г. деятельность собственного предиктора Руси стала постоянным фактором глобальной политики, и концептуальную властность — по своему нравственному произволу — своевольно осваивают люди, осознанно избравшие для себя в качестве идеи цивилизационного строительства идею осуществления Царствия Божиего на Земле усилиями самих людей в Божьем водительстве; это качественно отличает ситуацию от эпохи 989 — 1988 гг., когда из-под власти библейского проекта эпизодически вырывались только отдельные люди в каких-то аспектах своей деятельности и большей частью на непродолжительное время.

Отечественная “элита” этому процессу преображения культуры не в состоянии противодействовать, поскольку в принципе необучаема, и у неё нет иных интересов, кроме как работа на принцип «наша власть — гуляем всласть!»; а у её кураторов от масонства и от внутреннего знахарства нет навыков работы с информацией, концептуально чуждой библейскому проекту, в частности, и толпо-“элитаризму” вообще; нет навыков работы и с социальными процессами, в которых реализуется такого рода информация.

Примером тому реакция части иерархии холопства на Концепцию общественной безопасности. Проблема смердяковых — найти самого крутого, и в то же время самого покладистого к их холопству господина. Поэтому, если прежний господин утрачивает авторитет, то некоторая часть хлопов, ещё до того, как господин падёт, начинает наводить мосты для того, чтобы признать господином ниспровергателя прежнего своего господина. В идеале для них было бы, чтобы Бог стал их “господином”, но чтобы при этом не они служили Его Промыслу, а чтобы Он служил им, в общем-то ни к чему не обязывая их самих, а только удовлетворяя их «хотенья», — такая вот шизофрения (исторически реально она выражается в учении РПЦ и в её политической практике по насаждению толпо-“элитаризма” на Руси).

Соответственно алгоритмики поиска самого крутого господина и наведения мостов для признания его в таковом качестве, некоторая часть холопов увидела за Концепцией общественной безопасности большие перспективы и потому обратилась к изучению КОБ, заявив о своей приверженности ей. В их среде оказались холопы двух типов:

Кто бы возражал? — Действительно работы по развитию и воплощению КОБ в жизнь — не меряно: осваивайте КОБ, приходите к человечному типу строя психики, осваивайте концептуальную властность и личностный потенциал развития — Бог вам в помощь.

В связи с последним приведём два коранических уведомления:

И такого рода утверждения в Коране встречаются неоднократно. Бог в роли помощника — это подразумевает, что инициатива должна исходить от человека, иначе нет того, кому может быть адресована помощь. И это обстоятельство исключает холопство людей перед Богом, т.е.:

Царствие Божие — не иерархия холопства, на вершине которой Бог.

Но на вопрос: Кто же вам мешает улучшать КОБ? Почему бы вам самим не сделать то, что рекомендуете другим? ― В ответ: Мы за это не брались; мы на это не подписывались; у нас своих дел по горло; вы — ВП СССР, вы и делайте так, чтобы нам понравилось, и вы обязаны принимать к исполнению наши критические замечания и руководящие указания. — Типичный пример необучаемости элиты холопов на Руси, но на сей раз — не в русле концепций осуществления толпо-“элитаризма”, а на подходах к Концепции Богодержавия.

Отечественная “элита” — правящая верхушка местной иерархии холопства — вне работы на преображение Руси независимо от того, убеждены “элитарии” в том, что у них «всё схвачено, проплачено и под контролем», либо кто-то из них чувствует, что «что-то не так» и что Русь управляется во многом помимо их желаний и действий и даже вопреки им.

Т.е. на Руси на протяжении всей эпохи толпо-“элитаризма”:

Первое было своего рода операцией прикрытия второго, а второе — составляло суть цивилизационного развития Руси.

 


 

В исторически недавнем прошлом есть единственный период, в течение которого “элита” была вынуждена работать на народ и самобытное развитие Руси, о чём она вспоминает как о кошмаре и повторения которого боится как огня. Это период, когда во главе «партии власти» и государства стоял И.В.Ста­лин, и его миропонимание и воля во многом определяли направленность и характер развития страны.

Это было не простое время, принёсшее множество трагедий индивидам, семьям, народам, сопутствующих попытке перехода человечества (а не только России) от управления по концепции толпо-“элитаризма” к управлению по концепции осуществления царствия Божиего на земле, которая в тот период исторического времени назвалась «строительством социализма и коммунизма» — строительством общества, в котором не будет места паразитизму меньшинств на труде и жизни большинства и зависти множества холопов к преуспевшему в паразитизме меньшинству; тем более — не будет места системно организованному паразитизму, на чём основываются все толпо-“элитарные” культуры. Но настоящая аналитическая записка — не о том периоде.

Здесь лишь отметим:

Успехи в развитии культуры и народного хозяйства в тот период проистекали из массового воодушевления людей, которые впервые за многие столетия почувствовали — их труд на систему даёт отдачу: им самим, их детям и внукам.

Чтобы эти слова не были «абстракционизмом» посмотрите на происходившее с 1917 по 1953 г. с точки зрения человека, который до 1917 г., закончив церковно-приходскую школу, начал работать слесарем в каком-нибудь железнодорожном депо в глубинке, и который видит, как его дети и внуки получают среднее образование, поступают в вузы, занимают должности, на которые до 1917 г. могли претендовать только дети дворян и наиболее богатой части купечества. Понятно, что его оценка того периода будет весьма отличаться от оценок Н.С.Ми­хал­кова, чей клан, происходящий от царского постельничьего (или какого-то иного дворцового холопа), в 1917 г. действительно утратил возможности паразитизма, которые восстановил (и то только отчасти) в ходе реформ 1990‑х гг.

Воодушевление было вызвано тем, что идеи «коммунизма» — были провозглашены основой политики Советского государства и стали проводиться в жизнь во всех сферах деятельности общества.

И успехи в развитии страны в тот период признаны противниками коммунизма и И.В.Сталина персонально, убеждёнными приверженцами толпо-“элитаризма” в его либерально-буржуазной версии.

З.Бжезинский:

«При Сталине Советский Союз действительно стал великой индустриальной державой. Действительно произошёл отток его населения из деревень. Была в полном объёме отстроена централизованная социалистическая система. И при этом у советской экономики был относительно высокий темп роста. Согласно советской официальной статистике национальный доход увеличился вчетверо в годы первых пятилеток, ежегодно давая прирост почти в 15 процентов. Это потребовало перемещения больших масс людей — за тринадцать лет число городских жителей удвоилось. С 1928-го по 1940 годы годовое производство электроэнергии выросло с 5 миллиардов киловатт до 48,3 миллиарда, производство стали — с 4,3 миллиона тонн до 18,3 миллиона; производство станков возросло с 2 тысяч до 58 400 в год; автомобилей стали выпускать не 8 тысяч в год, а 145 тысяч. В канун войны промышленность составляла 84,7 процента всей советской экономики. Даже если эти цифры и преувеличены официальной статистикой, то факт, что советская экономика добилась больших успехов, отрицать не приходится» (З.Бжезинский. “Большой провал. Рождение и смерть коммунизма в ХХ веке”).

И потому История не позволит похоронить его дело и предать его забвению… Если она и не учит очень и очень многих, то безжалостно и безпощадно их наказывает за незнание её уроков и безсмысленное отношение к ним как к иллюзии.

Т.е. период «сталинизма» — практическое подтверждение того, что Царствие Божие на Земле как идея цивилизационного строительства — единственная работоспособная концепция управления на Руси.

Всё остальное — от лукавого.