Сайт материалов КОБ

4. «Слоёный коктейль» глобальной политики

Обычно говорят «слоёный пирог», но пирог — это нечто запечённое, форма и содержание чего неизменна до начала поедания, а политика — она текучая, поэтому «слоёный коктейль» — более точная метафора, нежели «слоёный пирог», по отношению к тому, о чём пойдёт речь.


Поскольку речь пойдёт о политике в разных её проявлениях, то прежде всего обеспечим терминологическую определённость:

Правящие классы подавляющего большинства государственных образований в истории не однородны, в силу чего разные их подгруппы могут иметь разные интересы и по-разному распределять свои усилия между глобальной, внешней и внутренней политикой, вкладывая в каждую из них своё понимание смысла жизни. По этой причине глобальная политика, внешняя политика и внутренняя политика одного и того же государства в большей или меньшей степени могут не соответствовать друг другу и подавлять друг друга.

Кроме того, восприятие процессов и проблематики, относимых к области глобальной политики, требует от индивида соответствующей широты кругозора, масштаба и культуры мышления.

Если этого нет, то:

Также надо понимать, что всякая эффективная политика (включая и глобальную) строится на основе схемы управления предиктор-корректор в её интеллектуальной разновидности. Если политика строится как-то иначе, то проигрывает политике, проводимой в жизнь на основе схемы предиктор-корректор в её интеллектуальной разновидности.

 


Соответственно изложенному выше подходу к рассмотрению политики в целом как совокупности глобальной, внешней и внутренней политик, прежде, чем говорить о текущей глобальной политике, необходимо вспомнить кое-что из предъистории, чтобы понять исторически сложившуюся проблематику, на разрешение которой глобальная политика может (или должна) быть направлена в настоящее время и в обозримой перспективе.

 

4.1. Общий кризис капитализма и попытка его преодоления на основе марксизма

Как было показано в разделе 3.3.1, США возникли в результате перезагрузки библейского проекта, который в своей предъидущей версии (феодализма на основе родоплеменного строя) зашёл в тупик. Следствием перезагрузки стало развитие Западной (библейской) региональной цивилизации на основе идей буржуазного либерализма. При этом, если пользоваться современным компьютерным слэнгом, следует понимать, что:

Поскольку в миропонимании библейской культуры «лучшее — враг хорошего», то либерально-буржуазная Европа — системообразующими принципами построения её культуры и субкультуры управления во всех сферах жизни общества — обречена проигрывать США. Чтобы Европе выиграть, т.е. сохранить и развить свою самобытность и культурное своеобразие её народов, — «там надо всю систему менять»: т.е. надо выйти из-под власти заправил библейского проекта и вывести из-под их власти культуру…

Перезагрузка библейского проекта, развитие библейской региональной цивилизации и её агрессивная экспансия в другие регионы планеты на основе идей буржуазного либерализма действительно разрешили те проблемы, которые были неразрешимы в его предшествующей версии (феодализма на основе родоплеменного строя). Однако развитие и распространение за пределы библейской цивилизации культуры на основе идей буржуазного либерализма породило новые проблемы, которых сословно-кастовая система организации жизни национальных и многонациональных обществ в государствах прошлых эпох не порождала.

Одна из особенностей сословно-кастовой организации общества — регламентация норм поведения представителей разных сословий в жизни общества, включая и сферу потребления: монарх имеет право потреблять то, что не в праве потреблять все другие, родовая аристократия в праве потреблять то, что не в праве потреблять купцы, ремесленники, крестьяне, и т.д.

Наиболее известные примеры такого рода: осетровые (в прошлом они водились не только в реках Руси) в Англии — собственность короля, и каждый поймавший осетра обязан был безвозмездно передать его королю, съесть его в кругу семьи или друзей — преступление; Робин Гуд браконьерствует в Шервудском лесу, охотясь на «королевских» оленей, на которых простолюдин не в праве охотиться даже, если его семья умирает от голода; в Российской империи купец третьей гильдии не в праве иметь такой же выезд, дом, какие в праве иметь купец первой гильдии; купец третьей гильдии не в праве заниматься теми видами предпринимательства, которыми в праве заниматься купцы высших гильдий; крепостной крестьянин мог завести какое-то промышленное дело, и в случае успеха такой крестьянин-капиталист платил своему барину-хозяину миллионные оброки, и хотя имел доходы, бóльшие, чем у подавляющего большинства дворян, но перед любым дворянином он — почти что безправный крепостной, а шансов выкупиться на свободу с семейством у него было даже меньше, чем у большинства «середняков», поскольку для паразита-барина его ежегодный большой оброк предпочтительнее, нежели единовременный выкуп; доступ к образованию, прежде всего высшему специальному (и соответственно далее — к профессиональной деятельности) — тоже обусловлен сословным происхождением и т.п.

На еврейскую диаспору, чтобы евреи не ассимилировались и продолжали исполнять свои функции в библейском проекте, тоже налагались определённые правовые ограничения в большинстве сословно-кастовых обществ докапиталистической эпохи.

Такого рода примеров во всех исторически известных сословно-кастовых системах полно, хотя в каждой из них ограничения — специфические. Тем не менее, если с позиций теории управления смотреть на такого рода сословно-кастовые ограничения прав на ведение той или иной деятельности и прав на потребление природных и социальных благ, то можно сделать следующие выводы:

Развитие культуры на основе идей буржуазного либерализма сняло практически все названные выше ограничения, чем и породило множество проблем для заправил глобальной политики на основе библейского проекта.

Снятие этих ограничений открыло возможности для проявления разнородной личностной инициативы во всех сферах жизни общества. Это явление, став массовым — социально-сти­хий­ным, повлекло за собой «первую промышленную революцию» и последующий — непрестанно ускорявшийся в обозримом историческом прошлом — технико-технологический и организационный прогресс.

Что касается социальных проблем, порождённых буржуазным либерализмом, то для заправил библейского проекта они были неприятны не потому, что массе людей было безпросветно плохо жить, а потому, что рост внутриобщественной напряжённости ухудшал параметры управляемости социальных систем и в случае массовых безпорядков (народных волнений, тем более — продолжительных) — падала отдача от системы, что могло лишить ресурсов политические проекты, осуществляемые за пределами общества, впавшего в массовые безпорядки. Иными словами, хотя социальный хаос, бунты и революции могут быть элементами политических сценариев, но общества не должны впадать в такие состояния самопроизвольно, не управляемо, без санкций со стороны заправил библейского проекта.

Т.е. общий кризис капитализма — не пропагандистская выдумка марксистов, а действительно — суровая жизненная реальность.

Мы пишем о нём сейчас, когда он «расцвёл во всей красе», и так или иначе «достал» практически каждого жителя, если не всей планеты, то государств, более или менее цивилизованных на основе техносферы, порождённой библейской цивилизацией под властью идей буржуазного либерализма и политической практики на их основе. Мы пишем о нём, оглядываясь вокруг и вспоминая исторические факты прошлого.

Поскольку многим свойственно отношение к миру в стиле «пока гром не грянет — мужик не перекрестится», — они убеждены в том, что и все другие люди — такие же, как они, и потому перед их сознанием даже не встают вопросы о том, что кто-то в уже далёком от нас прошлом:

Тем не менее, вопреки мнениям не думающих о будущем:

Вся действительная политика делается на основе схемы управления предиктор-кор­рек­тор; вся политика, которая не строится на основе этой схемы, вне зависимости от намерений её приверженцев, издревле укладывается другими политиками в полную функцию управления по этой схеме и обслуживает её работу, приводя к результатам, запрограммированным носителями концептуальной власти.

И соответственно этому общеметодологическому подходу к политике ещё в первой половине XIX века заправилы библейского проекта предприняли попытку отреагировать на общий кризис капитализма и избавиться от проблем, порождаемых буржуазным либерализмом. Именно в русле попытки решения проблемы общего кризиса капитализма по полной функции управления следует рассматривать писания социалистов-утопистов конца XVIII — начала XIX века и их социальные эксперименты: это была реакция «инициативников», которая не осталась не замеченной заправилами библейского проекта.

В частности Роберт Оуэн (1771 — 1858) в начале 1810‑х гг. разработал план улучшения жизни промышленных рабочих и пытался осуществить его на прядильной фабрике в Нью-Ланарке (Шотландия), управляющим которой он был с 1800 г. Далее в 1817 г. он выдвинул программу радикального переустройства общества путём создания «посёлков общности и сотрудничества», лишённых частной собственности, классов, эксплуатации одних людей другими, противоречий между «умственным» и «физическим» трудом и других антагонизмов. Основанные Р.Оуэном коммунистические поселения в США и в Великобритании потерпели неудачу. Тем не менее «учение Оуэна, не смотря на утопический характер, сыграло значительную роль в просвещении английских рабочих и сказалось на формировании социалистической мысли за пределами Великобритании» (“Советский энциклопедический словарь”, Москва, «Советская энциклопедия», 1987 г., стр. 952).

Если вывести из рассмотрения нравственные и психологические в целом аспекты, то построение социализма в условиях капиталистического окружения ограничивается действием макроэкономических факторов. При принятых в обществе технологиях коммуна может быть рентабельной в экономическом обмене с другими хозяйствующими субъектами, обеспечивая её участникам уровень экономического обеспечения их жизни не многим лучший, чем наёмному персоналу вне коммуны обеспечивает капитализм на основе частной собственности на средства производства. Причина этого в том, что высшие управленцы, в условиях капитализма обладающие доходами, многократно превосходящими доходы носителей массовых профессий, составляют весьма незначительную долю населения, поэтому если в коммуне её высшие управленцы живут, как и все простые общинники, то перераспределение не реализованных монопольно высоких доходов её топ-менеджеров среди членов коммуны безусловно поднимет их доходы в сопоставлении с такими же работниками на частно-капиталистических предприятиях. Однако и этот уровень доходов может оказаться недостаточным для того, чтобы всем членам коммуны обеспечить достойные человека условия жизни и труда, если в окружающем капиталистическом обществе капитал платит персоналу прожиточный минимум, обеспечивающий только физиологическое выживание и едва ли воспроизводство населения.

Т.е. для своего успеха в конкурентной борьбе с частно-капиталистическими предприятиями такая коммуна изначально должна на порядки превосходить их по совокупной производительности труда либо в кратчайшие сроки достичь этого качества. В подавляющем большинстве случаев достижение этого невозможно только за счёт более совершенной организации производства, но требует «сегодня» работать на основе технологий «завтрашнего» и «послезавтрашнего» дней, не говоря уж о том, что переход конкурентов к тем же технологиям и организации работ практически мгновенно лишает её такого рода конкурентного преимущества даже, если оно каким-то чудом и возникнет в некоторый момент времени. Кроме того, надо помнить и об ограниченной ёмкости рынков, на которые коммуна выходит со своими продуктами производства.

Это означает, что:

Коммуна изначально должна быть макроэкономической системой, обладающей качеством практически полной самодостаточности в аспектах производства и потребления продукции. Т.е. продуктообмен с внешними по отношению к ней хозяйственными системами либо его отсутствие не должны быть для неё определяющими факторами.

Но как было отмечено выше: «Сад растёт сам: садовник только ухаживает за ним — пропалывает, под­саживает новые растения, прививает на них подвои, поливает, удобряет и т.п.».

В жизни общества, ни одно явление не может быть создано из ничего и после этого «вытянуто за уши» до нужной кондиции, но открывшиеся возможности могут быть преобразованы в действующие тенденции, тенденции могут быть выращены в явления, а порождаемые обществом явления, могут быть взяты под управление, — разнородное по своим целям и средствам, — на какой основе жизнь общества обретает определённую целесообразность — управляемую направленность.

 


Т.е. из экспериментов Р.Оуэна и ему подобных кто-то сделал основные выводы, содержательно во многом аналогичные следующим, хотя и выразил их в каких-то иных словах либо намёках:

На воплощение в политику этих выводов и требований изначально был нацелен марксизм.


 

Марксизм — это 39 томов собрания сочинений К.Маркса и Ф.Энгельса (2‑е издание), дополнительные тома (40‑й — 49‑й), выпущенные спустя несколько лет после завершения издания, плюс к ним произведения продолжателей дела К.Маркса, начиная от «ренегата Каутского» до «иудушки Троцкого», если стоять на позициях «единственно верного продолжателя» В.И.Ленина, чьи произведения представлены 55 томами (5‑е издание). Если же стоять на позициях других «единственно верных продолжателей», то библиотека всё равно по объёму такая, что её реально никому кроме историков, специализирующихся на марксизме, не прочесть. Поэтому о марксизме кратко приходится говорить своими словами.

Провозглашаемые цели марксистского проекта — построение безклассового общества, а на первом этапе — общества, в котором нет эксплуататорских классов. Переход к этому обществу — вследствие необучаемости буржуинов — изначально проектировался через революцию, которая уничтожит право частной собственности на средства производства, после чего собственность якобы станет общественной, а представителем общества-собственника в деле распоряжения средствами производства станет государство, реализующее принцип «диктатуры пролетариата», которое впоследствии должно «отмереть» и заместиться неким общественным самоуправлением, а в нём будут участвовать практически все, что и гарантирует всем свободное развитие и свободную жизнь на основе того, что труд на благо общества станет первой жизненной потребностью людей. И тогда на основе роста производительных сил общества будет реализовываться принцип «от каждого по способности — каждому по потребности». Что касается экономики, то на первом этапе товарно-денежные отношения сохранятся в отношениях государства, представляющего общество в качестве собственника средств производства и продукции, — с одной стороны, и с другой стороны — граждан — потребителей этой продукции; денежные отношения между гражданами не будут играть сколь-нибудь существенной роли, поскольку деньги в условиях социалистической организации жизни не смогут стать частным капиталом. А когда производственные отношения достигнут своего полного развития, то с началом реализации принципа «от каждого по способности — каждому по потребности» упразднятся и товарно-денежные отношения.

Первая попытка реализовать этот проект — революция 1848 г., которая так или иначе проявилась в большинстве стран Европы, но больше всего затронула Францию, в которой династия Бурбонов, восстановленная после разгрома Наполеона в битве при Ватерлоо в 1815 г., окончательно ушла в историческое небытиё. Но тогда довести революцию до стадии начала реализации марксистского проекта не удалось: революция завершилась установлением буржуазной республики, которая вскорости превратилась в империю во главе с племянником Наполеона, первоначально избранного президентом.

Вторая попытка реализовать этот проект — революция во Франции в период франко-прусской войны, известная такими событиями как Парижская и Лионская коммуны.

Этих двух попыток оказалось достаточно, чтобы некоторая часть буржуинов, задумалась о перспективах революции под знамёнами марксизма и её последствиях «для себя любимых», и обратилась к проблематике построения системы социальных гарантий для простонародья.

Надо признать, что:

Проявление под воздействием Парижской коммуны склонности к обучаемости некоторой части буржуинов и пробуржуазной интеллигенции привело к возникновению в марксизме течения, получившего название «ревизионизм», сутью которого был отказ от революционного перехода к коммунизму, а продвижение к нему путём реформ. Из этого течения в марксизме выросла современная нам социал-демократия — Социалистический интернационал, не последняя по влиянию в мире трансгосударственная политическая организация.

И хотя в тот период истории марксистская идеология ещё не успела стать государственной идеологией ни в одной стране мира, в силу чего говорить о конвергенции двух систем (капитализма и социализма) было преждевременно, но по сути «ревизионизм» в марксизме — это самая ранняя версия теории конвергенции.

И практически со времён Парижской коммуны псевдокоммунизм марксизма стал инструментом в делании глобальной политики сначала в руках «Великобратании», а потом и США: оба государства и крупные банковские дома, действовавшие с их территории, поддерживали марксистские и прочие революционные партии в государствах-конкурентах, хотя правление в них самих осуществлялось на основе идей буржуазного либерализма. Еврейские банковские дома играли в деле финансирования революций в государствах-конкурентах (России, Германии, Австро-Венгрии) ведущую роль.

Но дело не сводилось только к финансированию революционных партий и предоставлению политического убежища революционерам, начиная от К.Маркса до Л.Д.Троцкого, поскольку, как возразил король Афганистана при установлении дипломатических отношений с СССР кому-то из своих придворных, опасавшихся экспорта революции из СССР: «Революция — не юрта: где хочешь — не поставишь», — т.е. в самой стране должны быть созданы предпосылки к революции. А для этого в ней необходимо нагнетать революционную ситуацию: стимулировать недееспособность режима в решении социальных проблем — с одной стороны, и с ругой стороны — культивировать недовольство масс властью. Кроме того нужна идея, которая бы олицетворяла собой «светлое послереволюционное будущее», партия профессиональных функционеров идеи и просвещённая массовка, готовая поддержать функционеров в ходе разрешения революционной ситуации. Решение этих задач возлагается на масонскую периферию в среде политиков, журналистов и университетской профессуры и на им сочувствующих не посвященных ни во что профанов-свободолюбцев той страны, которой предстоит стать жертвой революции.

В Российской империи происходило именно это. Программно-адаптивный модуль Российской империи с начала воцарения Николая II был подчинён заправилам «Великобратании» как во внешней политике, так и во внутренней, вследствие чего социальные проблемы обострялись политикой самого же режима (один из примеров тому был приведён выше в сноске о позиции С.Ю.Витте в «рабочем вопросе» в 1996 — 1897 гг.). В таких условиях марксизм распространялся:

«Увлечение марксизмом было в то время повальною болезнью русской интеллигенции, развившейся ещё в 90‑х годах. Профессура, пресса, молодёжь, — все поклонялись одному богу — Марксу. Марксизм с его социал-демократией считался тем, что избавит не только Россию, но и весь мир от всех зол и несправедливостей и принесёт царство правды, мира, счастья и довольства. Марксом зачитывались все, хотя и не все понимали его. Студенческие комнатки и углы украшались портретами великого учителя, а также Энгельса, Бебеля и Либкнехта.

Само правительство ещё так недавно покровительствовало марксизму, давая субсидии через своего сотрудника на издание марксистского журнала. Оно видело в нём противовес страшному террором народовольчеству. Грамотные люди, читая о диктатуре пролетариата Маркса, не видели в ней террора и упускали из виду, что диктатура невозможна без террора, что террор целого класса неизмеримо ужаснее террора группы бомбистов. Читатели не понимали или не хотели понять того, что значилось чёрным по белому.

А легальный марксизм питал идейно подпольную работу “Бунда” и “Российской” партии и очень облегчал им их задачу пропаганды и, стало быть, содействовал их успеху.

Непонимание нарождающегося врага во всём его значении со стороны центрального правительства не могло не отразиться и на местах» (А.Спиридович, “Записки жандарма”, Москва, «Пролетарий», 1930 г., репринтное воспроизведение 1991 г., стр. 67, 68).

Как можно понять из свидетельства А.Спиридовича:

В итоге в 1917 г. марксистский проект вследствие недееспособности царского режима и либерально-буржуазного режима Временного правительства в результате победы государственного переворота 7 ноября (впоследствии ставшего действительно Великой октябрьской социалистической революцией) вошёл в стадию практического воплощения в политику.

Вопрос о «мировой социалистической революции» отпал практически сразу же вследствие того, что В.И.Ленин, не доверившись масонской периферии в своём окружении, пошёл на заключение брестского мира с Германией, в результате чего революционная ситуация в Европе не достигла необходимого для победы накала и революции в Германии и в Венгрии (на территории Австро-Венгрии) оказались пустоцветами.

Но отказываться от проведения социалистического эксперимента в масштабах России как этапа в решении проблемы общего кризиса капитализма заправилы глобальной политики не собирались. Руководство этим делом было доверено товарищу Сталину.

Итоги гражданской войны и интервенции стран Антанты на территорию Российской империи (т.е. в начале 1920‑х гг.) показали искренним либерал-буржуинам в Великобритании и в США, что марксизм — это серьёзно, что он направлен против них, и им в прошлом только дали временно попользоваться марксизмом как инструментом в деле ниспровержения геополитических конкурентов — Российской и Германской империй, — решая при этом задачи более высокого порядка значимости в глобальной политике, в которые массовку и “элиту” либерал-буржуев не посвятили. Поняв, что марксизм против них, для защиты буржуазного либерализма от марксизма либерал-буржуины вырастили гитлеризм. Это было позволено им сделать по двум причинам:

И в общем-то до завершения второй мировой войны со стороны заправил глобальной политики претензий к сталинскому СССР не было. Соответственно СССР и его опыт социалистического строительства не только пиарили по всему миру, но и оказывали реальную экономическую и научно-техническую помощь в индустриализации страны и соответственно — в построении социализма и коммунизма. Как итог пиара, в котором приняли многие тогдашние выдающиеся деятели культуры разных стран, — СССР и, соответственно, идеалы коммунизма, неразрывно связанные с марксизмом, до 1956 г., пока Н.С.Хрущёв не выступил на ХХ съезде КПСС с “разоблачением” «культа личности» Сталина, были популярны по всему миру:

«В умении оправдывать свои деяния и добиваться их одобрения Сталин равным образом преуспел и за пределами страны. В течение долгого времени многие западные комментаторы были более склонны — лишь отчасти отличаясь друг от друга в терминологии — хвалить его за индустриализацию России, нежели осуждать за террор. Таким образом сталинская эпоха в значительной степени интерпретировалась как эпоха великих социальных перемен, стремительной динамики, перехода от сельскохозяйственной экономики к индустриальной. И в некотором смысле это верно» (З.Бжезинский. “Большой провал. Рождение и смерть коммунизма в ХХ веке”).

Однако признавая исторические факты, З.Бжезинский демонстрирует непонимание сути самих фактов и глобальной политики:

И соответственно успеху социального эксперимента в СССР, достигнутому в сталинские времена, до начала 1970‑х гг. советские разведслужбы в общем-то успешно находили во всех слоях буржуазно-либеральных обществ достаточное количество высокоинтеллектуальных людей, которые шли на сотрудничество с ними по идейным соображениям, видя в СССР прообраз светлого будущего всего человечества, работая не за плату и не под давлением шантажа.

Но это — внешне легко видимые аспекты вопроса о роли марксизма в глобальной политике. Внутренние состоят в том, что:

Но Русь — не лучшее место для постановки экспериментов на тему о том, как придать устойчивость толпо-“элитаризму” в безопасных формах и реализовать принцип идеального рабовладения «дурака работа любит и дурак работе рад».

По завершении второй мировой войны И.В.Сталин по сути вынес смертный приговор марксистскому проекту в своей работе “Экономические проблемы социализма в СССР”:

«Необходимо, в-третьих, добиться такого культурного роста общества, который бы обеспечил всем членам общества всестороннее развитие их физических и ум­ственных способностей, чтобы члены общества имели возможность получить образование, достаточное для то­го, чтобы стать активными деятелями обще­ственного развития...» (“Экономические проблемы социализма в СССР”, стр. 68, отд. изд. 1952 г., текст выделен нами).

Выделенное курсивом в последней фразе предполагает концептуальную властность общества, устойчиво и гарантированно воспроизводимую в преемственности поколений, и соответственно — прекращение эпохи толпо-“элитаризма” и власти над обществом каких бы то ни было закулисных мафий.

И далее И.В.Сталин продолжает говорить о будущем, матрично-эгрегориально программируя его:

«Было бы неправильно думать, что можно добиться такого серьезного культурного роста членов общества без серьёзных изменений в нынешнем положении труда. Для этого нужно прежде всего сократить рабочий день по крайней мере до 6, а потом и до 5 часов. Это необходи­мо для того, чтобы члены общества получили достаточно свободного времени, необходимого для получения всестороннего образования. Для этого нужно, далее, ввести общеобязательное политехническое обучение, не­обходимое для того, чтобы члены общества имели воз­мож­ность свободно выбирать профессию и не быть прикованными на всю жизнь к одной какой-либо про­фессии. Для этого нужно дальше коренным образом улучшить жилищные условия и поднять реальную зарпла­ту рабочих и служащих минимум вдвое, если не больше как путем прямого повышения денежной зарплаты, так и особенно путем дальнейшего систематического снижения цен на предметы массового потребления.

Таковы основные условия подготовки перехода к коммунизму» (“Экономические проблемы социализма в СССР”, стр. 69).

Но это — не пустые декларации о благонамеренности, поскольку И.В.Сталин обнажил поработительную суть марксизма, чем поставил общество перед вопросом о выработке освободительной альтернативы поработительному марксистскому проекту:

«... наше товарное произ­водство коренным образом отличается от товарного производства при капитализме» (“Эконо­мичес­кие проблемы ...”, стр. 18).

Это действительно было так, поскольку налогово-до­тационный механизм был ориентирован на снижение цен по мере роста производства. И после приведённой фразы И.В.Сталин продолжает:

«Более того, я думаю, что необ­ходимо откинуть и некоторые другие понятия, взятые из “Капитала” Маркса, ... искусственно приклеи­ваемые к нашим социалистическим отношениям. Я имею в виду, между прочим, такие понятия, как “необходимый” и “прибавочный” труд, “необ­ходимый” и “прибавочный” продукт, “необходимое” и “при­бавочное” время. ( ... )

Я думаю, что наши экономисты должны покончить с этим несоответствием между старыми понятиями и новым положением вещей в нашей социалистической стране, заменив старые понятия новыми, соответствую­щими новому положению.

Мы могли терпеть это несоответствие до известного времени, но теперь пришло время, когда мы должны, наконец, ликвидировать это несоответствие» (“Экономические проблемы социализма в СССР”, стр. 18, 19).

Если из политэкономии марксизма изъять упомянутые Сталиным понятия, то от неё ничего не останется, со всеми вытекающими из этого для марксизма последстви­ями.

Вместе с «прибавочным продуктом» и прочим изчез­нет мираж «прибавочной стоимости», которая якобы су­ществует и которую эксплуататоры присваивают, но ко­то­рую Сталин не упомянул явно.

В приведённом фрагменте И.В.Ста­лин пря­мо ука­зал на мет­ро­ло­ги­че­скую не­со­стоя­тель­ность мар­кси­ст­ской по­лит­эко­но­мии:

Все пе­ре­чис­лен­ные им её из­на­чаль­ные ка­те­го­рии не­раз­ли­чи­мы в про­цес­се прак­ти­че­ской хо­зяй­ст­вен­ной дея­тель­но­сти. Вслед­ст­вие это­го они объ­ек­тив­но не под­да­ют­ся из­ме­ре­нию. По­это­му они не мо­гут быть вве­де­ны в прак­ти­че­скую бух­гал­те­рию ни на уров­не пред­при­ятия, ни на уров­не Гос­пла­на и Гос­ком­ста­та.

Это оз­на­ча­ет, что мар­кси­ст­ская по­лит­эко­но­мия об­ще­ст­вен­но вред­на, по­сколь­ку на её ос­но­ве не­воз­мо­жен управ­лен­че­ски зна­чи­мый бух­гал­тер­ский учёт, и сверх то­го её про­па­ган­да из­вра­ща­ет пред­став­ле­ния лю­дей о те­че­нии в об­ще­ст­ве про­цес­сов про­из­вод­ст­ва и распре­де­ле­ния и об управ­ле­нии ими.

Но политэкономия марксизма — следствие философии марксизма, и соответственно, — указав на метрологическую несостоятельность политэкономии марксизма, И.В.Сталин намекнул на необходимость ревизии философии марксизма, проведение которой неизбежно приводит к выработке более эффективной философии, что и открывает пути к общедоступности концептуальной властности и тем самым действительно прекращает эпоху толпо-“элита­риз­ма”. Однако за прошедшие после убийства И.В.Сталина более, чем полвека подавляющее большинство приверженцев коммунистических идеалов так и не поняли ни уроков марксизма, ни И.В.Сталина…

Состав преступления И.В.Сталина перед заправилами глобальной политики на основе библейского проекта в том, что он решил строить коммунизм, в котором бы коммунары стали бы сами хозяевами своей судьбы и будущего человечества.

Чтобы скрыть от потомков этот факт и потребовалось развенчание «культа личности» И.В.Сталина, который заправилы глобальной политики сами же и творили по всему миру, пока не замечали, что пользуясь марксистским лексиконом, И.В.Сталина работает на антимарксистскую идею цивилизационного строительства.

Но кроме этого в послевоенные годы И.В.Сталин обнажил и ещё некоторые инструменты управления СССР извне:

Поэтому заправилы библейского проекта были вынуждены взять «таймаут» для того, чтобы инерция сталинизма выработалась, а сам он и память о нём ушли в историческое прошлое.

На это ушли все 1950‑е гг. Новое поколение идейных марксистов-троцкистов, которые прикрывались Н.С.Хрущёвым, оказались недееспособны ни в решении внутренних проблем СССР, ни в решении задач внешней политики (один «карибский кризис» 1962 г. чего стоит) в духе истинного марксизма: утрата “элитой” на Руси дееспособности в смысле служения какой бы то ни было идее цивилизационного строительства в течение жизни 1 — 2 поколений — её характерное свойство. Их недееспособность если и не закрыла марксистский проект окончательно, то перенесла очередную попытку его реализации в глобальных масштабах на отдалённую политическую перспективу. Поэтому недееспособность марксистов-троцкистов послесталинской поры в решении реальных политических задач привела к тому, что заправилы проекта решили их «слить».

В общем марксистский проект на Руси (и как следствие — во всём мире) не состоялся под воздействием двух факторов:

В результате заправилы глобальной политики на основе библейского проекта оказались перед лицом новой проблемы, возникшей вследствие невозможности продолжать марксистский проект: идеологический раскол мира и во многом автономное самоуправление капиталистической и социалистической систем, сделали мир неединообразно управляемым и потому плохо управляемым.

Но это — не единственная проблема, которую им желательно разрешить для построения глобальной системы толпо-“элитаризма”, реализующей принцип «дурака работа любит и дурак работе рад».

Вследствие краха марксистского проекта общий кризис капитализма по-прежнему объективная данность эпохи. В статье “Россию губит социальный дарвинизм”, опубликованной в газете “Санкт-Петербургские ведомости” № 48 (1717) от 14.03.1998 приводится характеристика состояния капитализма, исторически сложившегося на основе идей буржуазного либерализма, данная Дж.Соросом, которого в симпатиях к марксизму заподозрить невозможно (беженец от марксистского эксперимента в Венгрии):

«В начале 1997 года он (Сорос: — наше пояснение при цитировании) опубликовал статью “Опасность, исходящая от капитализма”. Человек, который по своему собственному заявлению, сделал себе состояние, играя на финансовых биржах, увидел опасность для демократии, заложенную в капиталистической системе. Свободный рынок и идеи социального дарвинизма, на которых он основан, пишет Сорос, представляют опасность для демократии, а в качестве иллюстрации своей позиции он касается трёх аспектов: экономической стабильности, социальной справедливости и международных отношений.

Как считает Сорос, современный капитализм создал систему, которая характеризуется нестабильностью. Время от времени происходят финансовые кризисы, падения бирж, влекущие за собой экономическую депрессию. Сторонники свободного рынка противятся какому-нибудь правительственному вмешательству в этой сфере, поскольку считают, что эти негативные явления в экономической борьбе объясняются не внутренней нестабильностью системы, а неумелым её управлением. Рыночные механизмы и нестабильность, порождаемая ими, продолжает Сорос, проникают во все сферы жизни общества. Реклама, техника маркетинга и даже упаковка товара используются для того, чтобы влиять на поведение человека и направлять его выбор. Сбитый с толку всеми этими манипуляциями человек начинает ориентироваться только на деньги как показатель успеха и критерий ценности: самый дорогой — значит, самый лучший. В таких условиях культ успеха вытеснил веру в принципы, а общество потеряло ориентиры.

В сфере социальной справедливости сторонники свободного рынка противятся перераспределению богатства, так как исповедуют принцип социального дарвинизма: выживает самый способный. Но этот принцип, пишет Сорос, легко опровергается ссылкой на то обстоятельство, что богатства передаются по наследству. А это, в свою очередь, опровергает бытующее среди рыночников утверждение о якобы равных возможностях, создаваемых рынком.

Отношения между государствами, по мнению идеологов свободного рынка, должны основываться на конкуренции, поскольку государства в своей политике преследуют не какие-то принципы, а только интересы. Но, преследуя свои интересы, государства заботятся только о своей покупательной способности, а не об общем благе. Идеи социального дарвинизма и отсутствие реализма, превалирующие на Западе, способствовали, по мнению Сороса, установлению в России криминального капитализма, а не демократического общества».

Хотя пересказ мнения Дж.Сороса заканчивается словами о России, однако в приведённом фрагменте даётся характеристика той системы, которая для отечественных “элитариев” стала объектом зависти и подражания. Но Дж.Сорос неоднократно говорил и писал о том, как ему видится альтернатива. Газета “Совершенно секретно” № 2, 1998 г. “Грабительский капитализм” с подзаголовком «Сенсационная речь Джорджа Сороса, которую все осуждающе комментировали, но никто не читал». В ней приводятся обширные выдержки из выступления Дж.Сороса на Американо-Российском симпозиуме инвесторов в Гарвардском университете, проведённом в начале января 1998 г. Хотя в ней речь идёт только о российском капитализме того времени, который характеризуется как грабительский, но по существу Дж.Сорос порицает всю глобальную систему капитализма на основе идей буржуазного либерализма и высказывает своё мнение об альтернативе:

«Крушение одной системы потребовало срочного создания новой. Есть два взгляда на то, каким должен быть этот новый режим. С моей точки зрения, оптимальным было бы создание открытого общества, которое не зависит от какой бы то ни было идеологии».

В контексте приведённого выше порицания Дж.Соросом капитализма, сложившегося на основе идей буржуазного либерализма, последняя фраза предполагает свободу общества и от его идеологии. И далее Дж.Сорос пишет о том, что на его взгляд должно быть:

«И поскольку мы постоянно сталкиваемся с несовершенством восприятия, несовершенством взаимопонимания, мы не можем создать совершенное общество. Всё, что нам остаётся, — это создать несовершенное общество, в котором люди имеют свободу выбора и свободу самореализации, тем самым совершенствуя общество. Безусловно, подобная система не сможет существовать без необходимых демократических институтов, без рыночных механизмов, способных корректировать ошибки, и, конечно, без главенства закона, управляющего всей жизнью общества... Так, в сущности, существуют все цивилизованные государства».

Это соответствует приведённому ранее предложению Б.Х.Обамы понимать демократию США как беседу, «которую необходимо провести», и предполагает «плюрализм мнений» (о его предназначении в управлении толпо-“элитарным” обществом будет сказано в разделе 4.2), как нормальное состояние общества, однако с оговоркой на его законопослушность. И Дж.Сорос и Б.Х.Обама — не единственные представители “элит” буржуазно-либерального общества, которые опасаются того, что «дальше так жить нельзя» и потому «надо что-то делать», чтобы изменить систему. Вопрос только в том, что и как делать и что и кем реально делается…