Сайт материалов КОБ

4. Русь и Запад: смысл жизни как идеал и жизненная реальность

Идея, составляющая смысл жизни Русской цивилизации, это — идея справедливости в жизни общества, когда все живут по совести, т.е. все свободны, и никто не может стать поработителем и угнетателем других, какие бы должности он ни занимал и каким бы делом ни занимался. Может быть выдвинуто возражение, что эта идея свойственна всем народам.

Да, это действительно отчасти так. И потому П.Я.Чаадаев, В.Г.Белинский, Ф.М.Досто­ев­ский (в частности, его речь на открытии памятника А.С.Пушкину в Москве в 1880 г.) имели полное право писать о всечеловечности русских и всечеловечности нашей культуры.

Но это же и совсем не так, поскольку в русском понимании справедливость — некий неотмирный — Богом предопределённый — идеал, который должен быть познан человеком и воплощён в жизнь этого мира. Реальная же жизнь может быть сколь угодно далека от этого идеала, что, однако, не делает этот идеал неправомочным, несбыточным, а только обличает греховность людей, не сумевших его осуществить. И, кроме того:

Только в русском языке слово «свобода» может быть интерпретировано как аббревиатура: С‑овестью ВО-дительство БО-гом ДА-нное.

Устремлённость к этому идеалу нашла своё наиболее яркое выражение в одном из стихотворений М.Ю.Лермонтова:

1.
«Когда б в покорности незнанья
Нас жить Создатель осудил,
Неисполнимые желанья
Он в нашу душу б не вложил,
Он не позволил бы стремиться
К тому, что не должно свершиться,
Он не позволил бы искать
В себе и в мире совершенства,
Когда б нам полного блаженства
Не дóлжно вечно было знать.

2.
Но чувство есть у нас святое,
Надежда, бог грядущих дней, —
Она в душе, где всё земное,
Живёт наперекор страстей;
Она залог, что есть поныне
На небе иль в другой пустыне
Такое место, где любовь
Предстанет нам, как ангел нежный,
И где тоски её мятежной
Душа узнать не может вновь».

Об этом же и опера В.И.Бельского и Н.А.Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» (с либретто можно ознакомиться по ссылке: http://www.belcanto.ru/kitezh.html).

А в западном понимании справедливость — это безсовестное оправдание исторически сложившегося порядка вещей; оправдание прошлого как процесса, породившего это настоящее, и тенденций несущих в себе будущее. А откуда и как возникает «порядок», оправдываемый житейской мудростью мира сего; какая нравственность и этика в нём выражаются, — западных интеллектуалов не интересует… И с точки зрения философии оправдания этого порядка неправы все, кроме безупречного в своём «развитии» Запада. Предельным выражением этого воззрения стал действующий доныне (введён в 1870 г.) католический догмат о «непогрешимости» папы Римского в вопросах веры и нравственности, когда папа определяет вероучение церкви, а не высказывает своё частное мнение как один из многих людей.

Это аморальное видение жизни наиболее яркое и последовательное выражение нашло в философии Г.Ф.В. Гегеля (1770-1831): в слепом игнорировании им праведности, которая представляет собой объективную данность и может быть востребована и воплощена в себе ВСЯКИМ человеком, если он того пожелает.

Праведности — как идеалу человеческой нравственности — свойственна определённая точка зрения, проявляющая Правду-Истину, и потому имеющая непреходящее — надъисторическое — значение, затрагивающая и всеобщее, и любое единичное.

Из отказа Гегеля праведности в объективности её бытия и проистекают оценки им прошлого «лишь с точки зрения тех диалектических коллизий, которые вели к созреванию “настоящего”, т.е. современности, некритически понятой как венец и цель процесса». «Гегель завершает философию истории идеализированным изображением прусской конституционной монархии, философию права — идеализированным изображением буржуазного правосознания, философию религии — апологией протестантизма и т.д.» (Э.В.Ильен­ков. Гегель. — Большая советская энциклопедия. Изд. 3. Т. 6. — С. 176). Гитлеризм — прямое следствие этой точки зрения: так за нравственную ошибку философии спустя столетие с небольшим Германия заплатила большой кровью и продолжает своё суверенное существование только потому, что России и в советские времена была свойственна устремлённость к торжеству справедливости.

Характерно и то, что у Г.Ф.В. Гегеля по существу нет ни прогностики, ни обсуждения целей (т.е. для чего надо заниматься прогностикой) и задач прогностики (т.е. в отношении каких явлений её необходимо вести), ни методологии решения задач прогностики.

На Западе задачу прогностики только спустя полвека после смерти Гегеля отнёс к компетенции философии истории Э.Б.Тайлор (1832-1917). В 1871 г. в книге «Первобытная культура» он ставил вопрос о «философии истории в обширном смысле, как объяснении прошедших и предсказании будущих явлений мировой жизни человека на основании общих законов». Но ни в одном из общеупотребительных учебников истории, социологии, политологии эта задача даже не упоминается, не говоря о том, чтобы их авторы входили в рассмотрение её существа и методологии решения — и, как следствие, умолчания о ней и во многом зомбирующего характера образования, исторически сложившиеся обществоведческие науки не предпринимают никаких действий к её решению. И это оказывает своё негативное воздействие на политику.

Однако общество России не только многонациональное, но и неоднородное в аспекте определённости цивилизационного смысла жизни.

В письмах К.Н.Ле­он­тьева (1831-1891) В.С.Соловьёву (1853-1900) по поводу своих недоразумений с П.Е.Астафьевым (1846-1893), К.Н.Леонтьев признаёт:

«Вера у нас греческая издавна; государственность со времени Петра почти немецкая (см. жалобы славянофилов); общественность французская; наука — до сих пор общеевропейского духа. Своего остаётся у нас почти только — один национальный темперамент, чисто психический строй; да и тот действительно резок только у настоящих великороссов, со всеми их пороками и достоинствами. И малороссы, и белорусы — со стороны “натуры”, со стороны личных характеров гораздо менее выразительны» (Письмо 9).

Из этого следует, что:

Изрядная доля отечественной «элиты», обладавшей преимуществом в аспекте образованности над простонародьем, со времён крещения (а то и ранее) посредством специфической образованности БЕЗАЛЬТЕРНАТИВНО подчинена смыслу жизни не Русской, а Западной цивилизации; а через «элиту» пролагает тенденция не только к подчинению Руси, но и к уничтожению генетического ядра Русской цивилизации, дабы заправилы и хозяева Запада решили «Русский вопрос» раз и навсегда; т.е. «элита» не является Русской по свойственному ей смыслу жизни.

И это подчинение имело место не только в прошлом, но имеет место и в настоящем. Так 3 марта 2011 г., выступая в Санкт-Петербурге на конференции «Великие реформы и модернизация России», посвящённой 150‑летию отмены крепостного права, президент РФ Д.А.Мед­ве­дев заявил:

«И в XIX веке, когда страна вновь встала перед выбором, здесь (имеется ввиду Петербург: наше пояснение при цитировании) было положено начало тем масштабным преобразованиям и экономическим переменам, которые в тот период активно происходили в европейских государствах: где-то они уже к тому времени произошли, где-то они ещё в тот момент не состоялись. И это было веление времени.

Россия тоже должна была измениться, стать передовой страной, которую объединяют с Европой единые ценности. (…)

Мы сегодня стараемся развить наши совсем ещё несовершенные демократические институты, стараемся изменить нашу экономику, меняем политическую систему. По сути, мы все продолжаем тот курс, который был проложен полтора века назад. Причём хотел бы обратить внимание, что жизнеспособными оказались не фантазии об особом пути нашей страны (выделено жирным нами при цитировании) и не советский эксперимент, а проект нормального, гуманного строя, который был задуман Александром II. И в конечном счёте в историческом масштабе прав оказался именно он, а не Николай I или Сталин» (http://www.kremlin.ru/transcripts/10506).

Оценка особого пути развития России как жизненно несостоятельной и потому несбыточной «фантазии» Д.А.Медведевым это — низкопоклонство перед Западом, отказ от смысла жизни Русской цивилизации и его воплощения в жизнь со всеми вытекающими из этого нравственно обусловленного посыла последствиями. И сказанное им — не пустые слова.

Образование общезападного образца — престижно в россионской «элите» с момента её возникновения в начале 1990‑х. А один из показателей успешности решения задач кадровой политики и государственного строительства, предусмотренный проектом «Стратегии инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года» «Инновационная Россия — 2020», — получение за рубежом высшего профессионального образования претендентами на должности в государственном аппарате. Проект предполагает, что в 2020 г. 12 % должностных лиц, занимающих посты в высших эшелонах государственной гражданской службы РФ, должны иметь высшее профессиональное образование, полученное за рубежом. Остаётся только этих зомби расставить по ключевым постам, и предполагается, что Россия будет полностью подконтрольна хозяевам и заправилам Запада.

Направленность образовательных услуг, предоставляемых передовыми странами Запада выходцам из других региональных цивилизаций, на осуществление в них криптоколониального экономического и политического режима — была показана в аналитической записке ВП СССР «Разрешение проблем национальных взаимоотношений в русле Концепции общественной безопасности» (2011 г.). Однако и образование, предоставляемое Западом для его аборигенов, тоже не адекватно задачам развития человечества, и не способно вывести Запад из биологического и нравственно-этического тупика «потреблятства». Поэтому Ф.И.Тютчев прав в своих оценках низкопоклонства перед Западом:

Напрасный труд! Нет, их не вразумишь:
Чем либеральней, тем они пошлее;
Цивилизация для них фетиш,
Но недоступна им ея идея.

Как перед ней не гнитесь, господа,
Вам не снискать признанья от Европы:
В её глазах вы будете всегда,
Не слуги просвещенья, а холопы

Тем не менее, на Руси в прошлом в образованной «элите» не все были безнадёжно порабощены идейно Западом. Оценку миропониманию Запада и дееспособности его философии — как наивысшему по значимости выражению миропонимания — в середине XIX века дал русский философ и поэт А.С.Хомяков (1806-1860):

«Гегель в своей гениальной “Феноменологии” дошёл до крайнего предела, которого могла достигнуть философия по избранному ею пути: ОН ДОСТИГ ДО ЕЁ САМОУНИЧТОЖЕНИЯ (выделено нами при цитировании). Вывод был прост и ясен, заслуга бессмертна. И за всем тем его строгий логический ум не понял собственного вывода. (…) Гегель в невольном самообмане создал колоссальный призрак своей Логики, свидетельствуя о великости своего гения великостью своей ошибки» (А.С.Хомя­ков. Мнение русских об иностранцах. — О старом и новом. Статьи и очерки. — М.: Современник. 1988. — С. 119, 120).

Поскольку философия играет роль камертона по отношению ко всей совокупности частных прикладных наук, то это — приговор и западной науке, и западной цивилизации; а также — и человечеству, если люди не воплотят в жизнь альтернативу смыслу жизни Западной региональной цивилизации, который Запад более или менее успешно воплощал в жизнь на протяжении всей истории, осуществляя свою агрессивную экспансию во все регионы планеты.

Если же говорить об особенностях пути, избранного философией на Западе (какой фактор упомянул А.С.Хомяков, давая оценку «философии» Гегеля), то суть дела в том, что в Западной Римской империи юриспруденция, проистекающая из неправедного произвола законотворчества рабовладельцев, подмяла под себя всю культуру, включая и науки во главе с «царицей наук» философией (крайнее выражение этого — рассмотрение научных проблем трибуналами инквизиции как массовое явление). Вследствие этого диалектика, как искусство нахождения истины путём постановки наводящих вопросов, на Западе заместилась логикой, подчинённой мелочному (по отношению к идеалам праведности) своекорыстию и переходящей в «дьявольскую логику», в которой аксиоматика и правила меняются по мере необходимости в тех пределах, в которых оппонент не замечает подлога.

Назвал А.С.Хомяков и причины (они же — следствие получения образования общезападного образца), вследствие которых западный способ миропонимания недееспособен в выявлении проблем и решении задач цивилизационного развития человечества:

«То ВНУТРЕННЕЕ СОЗНАНИЕ, КОТОРОЕ ГОРАЗ­ДО ШИРЕ ЛОГИЧЕСКОГО (выделено нами при цитировании: «логическое сознание» в переводе на русский — словесно выражающееся осознанное мышление, внутренний монолог человека на уровне сознания в его психике) и которое составляет личность всякого человека так же, как и всякого народа, — утрачено нами. Но и тесное логическое сознание нашей народной жизни недоступно нам по многим причинам: по нашему гордому презрению к этой жизни, по неспособности чисто рассудочной образованности понимать живые явления и даже по отсутствию данных, которые могли бы подвергнуться аналитическому разложению. Не говорю, чтобы этих данных не было, но они все таковы, что не могут быть поняты умом, воспитанным иноземной мыслию и закованным в иноземные системы, не имеющие ничего общего с началами нашей древней духовной жизни и нашего древнего просвещения (на которые во времена после крещения Руси наслоились, извратив их, древнеегипетско-библейская духовность и способ осмысления Жизни: наше уточнение при цитировании)» (цитированный сборник, стр. 121).

Поэтому обратимся к вопросу, откуда и вследствие каких причин к нам пришли западные наука и образование.

Философия как научная дисциплина пришла на Русь из Византии после крещения. Однако пришла она на Русь не на пустое место. Господствующие представления о всеобщей дикости, племенной раздробленности, якобы царивших на Руси во времена ранее «призвания варягов», а тем более — ранее крещения Руси, сформированы церковниками и «варягами» послепетровских времён — академиками-иностранцами, не всегда умев­шими хотя бы читать по-русски (а тем более — по-древнерусски), чьи чувства были глухи к жизни народов России. И эти представления о докрещенской Руси не соответствуют действительности, хотя в них охотно верят все, кто завидует Западу и не желает жить своим умом. Против «варяжских» воззрений на древнюю Русь возражал ещё М.В.Ломо­носов. Но наиболее убедительно они опровергаются археологией: Змиевы валы́, тянущиеся по югу нынешней Украины, — их неоспоримое опровержение.

Создание и эксплуатация стратегической фортификационной системы протяжённостью в несколько сот километров с глубиной эшелонированной обороны до 200 км в условиях дикости и племенной раздробленности невозможно. Это требует высокой культуры, эффективной и быстродействующей организации, охватывающей население огромной территории. И всем этим обладали древние русичи в первые века нашей эры, когда построили и эксплуатировали Змиевы валы́.

Змиевы валы - карта

Т.е. на Руси философия, понимаемая как любовь к мудрости, практически выражающейся в жизни, а не как научная дисциплина — была и во времена ранее «призвания варягов», но облекать её в строгие формы научной теории до прихода на Русь византийской церковной традиции никто не считал нужным. И она была достаточно эффективна в решении многих практических задач. А византийская традиция, придя на Русь, не искоренила местную неформализованную самобытную философию, а вошла в духовную жизнь Руси — в каких-то аспектах гармонично, а в каких-то — создавая проблемы вследствие того, что воспроизводила ту алгоритмику общественного развития, которая привела Византию сначала к государственному краху, а потом — к отуречиванию и псевдоисламизации её коренного населения.

Кроме того, вместе с философской традицией Византии в жизнь Руси вошли и идеи, составляющие смысл жизни другой региональной цивилизации — достаточно часто бескомпромиссно антагонистичные идеалам Руси, и они повредили миропонимание, прежде всего представителей «элиты».

Если смотреть на крещение Руси из Византии, то она безуспешно на протяжении нескольких веков стремилась подчинить себе идеологически «северных варваров», поскольку устала с ними воевать. Но надо понимать:

К крещению Русь привели не столько усилия Византии, сколько обострение кризиса её собственной жреческой власти — власти концептуальной.

Дело в том, что жреческая власть — общественный институт, несущий смысл жизни и ответственный за его воплощение в жизнь. В докрещенскую эпоху Руси это — осёдло живущие волхвы и калики перехожие.

Во времена посещения Руси в I веке апостолом Христа — Андреем Первозванным жреческая власть была дееспособна, и потому он не стал крестителем Руси, хотя и запомнился русичам. Но неадекватно прореагировав на свидетельства Андрея Первозванного, имевшие глобальное эпохальное значение, жреческая власть Руси ступила на путь деградации и к концу первого тысячелетия утратила дееспособность. Княжеско-боярская корпорация (в период ранее становления государственности она была профессиональной корпорацией управленцев и играла роль общецивилизационной исполнительной власти, подчинённой слову жречества), осознав недееспособность отечественного жречества, стала искать идейного руководства за рубежом и нашла его в лице византийской церкви. В результате состоялось крещение Руси Владимиром, чем были удовлетворены интересы и Византии, и княжеско-боярской корпорации Руси.

В Европе деградация жреческой власти друидов привела не только к «крещению» народов, но и к их полной «римофикации» (романизации): смысл жизни древней европейской языческой цивилизации был искоренён вместе с друидами и заместился смыслом жизни, культивируемым Римским католицизмом. Но в отличие от Европы Русь не перестала быть сама собой и после крещения, и потому вся последующая история России — история преодоления кризиса самобытного цивилизационного развития, т.е. прежде всего — история преодоления кризиса жреческой (концептуальной) власти как носительницы и выразительницы смысла жизни цивилизации.

В связи с этим невозможно, не упомянуть А.С.Пу­шки­на (1799-1837): именно он положил начало преображению и выходу из кризиса жреческой власти Русской многонациональной цивилизации. В «Песни о вещем Олеге» он выразил исходный принцип обретения жреческой власти человеком и соответственно — становления и возрождения жреческой власти в обществе:

Волхвы не боятся могучих владык,
А княжеский дар им не нужен,
Правдив и свободен их вещий язык
И с волей небесною дружен…

И ещё ранее, исходя из этого, ещё не высказанного им, принципа, но свойственного его великой душе, он в порыве юношеской непосредственности в «Гавриилиаде» (1821 г.) отказал Библии в чистоте и неподложности фиксации в её текстах Божественных Откровений:

С рассказом Моисея
Не соглашу рассказа моего:
Он вымыслом хотел пленить еврея,
Он важно лгал, — и слушали его.
Бог наградил в нем слог и ум покорный,
Стал Моисей известный господин,
Но я, поверь, — историк не придворный,
Не нужен мне пророка важный чин!

Однако реакция иерархии церкви на это прозрение поэта была такова, что А.С.Пушкин вынужден был дать объяснение по поводу «Гавриилиады» лично императору Николаю I. И тот сдержал «верозаступническую» рьяность Синода, поскольку после личной беседы с А.С.Пушки­ным охарактеризовал его как умнейшего мужа России. Однако после реакции «просвещённой общественности» на «Гавриилиаду» А.С.Пушкин шифровал свои воззрения философско-жреческого характера, дабы «не подставляться», по какой причине многие его произведения иносказательны: в них наличествует скрытый второй смысловой ряд, недоступный людям, чьи нравственные идеалы чужды смыслу жизни Русской цивилизации.

В чём и как это выразилось? — Прежде всего, следует признать, что именно А.С.Пушкин сформировал «стандарт» литературного Русского языка, на котором до настоящего времени все народы, нации и племена русской цивилизации общаются меж собой; на котором написана вся литература (как научная, так и художественная и публицистическая), несущая хоть какой-то смысл.

При этом А.С.Пушкин выразил в определённой лексике смысл жизни русских и всех народов, живущих в пределах Русской цивилизации, однако сделал он это своеобразно — так, что для правящей верхушки России XIX и ХХ века эта информация оставалась недоступной.

Ах если бы меня под лёгкой маской,
Никто в толпе забавной не узнал!
Когда бы за меня своей указкой
Другого строгий критик пощелкал!
Уж то-то б неожиданной развязкой
Я все журналы после взволновал!

Кого имел в виду Пушкин под именем «толпы забавной»? — Понятно: узкую про­слойку правящего класса — дворянство России XIX века, составлявшего менее 1 % от 70 млн. населения России первой половины XIX века (по некоторым данным оно составляло чуть более 100 тыс. человек). Но именно дворяне были первыми читателями и «ценителями» творчества Пушкина, хотя многие из них говорили по-французски, жили за границей и русского языка почти не знали. Кроме того, политика дворянства, уклонившегося от службы Родине и впавшего в барство, была антинародна. Соответственно этим обстоятельствам, А.С.Пушкин и был вынужден в своём творчестве прибегнуть к иносказательности — «языку Эзопа», о чём намекает сам:

Опять, зачем Эзопа
Я вплёл с его варёным языком,
В мои стихи?

И на этот вопрос он сам же и отвечает в последней — XXII октаве предисловия к «Домику в Коломне»:

Что вся прочла Европа,
Нет ну́жды вновь беседовать о том!

Этими словами Пушкин выразил и своё неприятие смысла жизни западной региональной цивилизации. Именно отсюда проистекает как прижизненная, так и посмертная ненависть к нему транснациональной политической мафии ­­— братанов-масонов, — выражающаяся и в графоманстве на пушкинские темы отечественной академической «пушкинистики» и журналистики.

Во времена А.С.Пушкина крестьянство составляло порядка 90 % населения империи — тот самый народ, который в сказках, былинах, песнях хранил социокультурные коды и смысл жизни Русской цивилизации. И об этом есть в XXIX октаве «Домика в Коломне»:

Фигурно иль буквально: всей семьёй,
От ямщика до первого поэта,
Мы все поём уныло. Грустный вой —
Песнь русская. Известная примета!
Начав за здравие, за упокой
Сведём как раз. Печалию согрета
Гармония и наших муз, и дев,
Но нравится их жалобный напев!

В этой поэме Пушкин задолго до Л.Н.Толстого (о чём речь пойдёт далее) дал оценку исторически сложившемуся византийскому христианству, пришедшему на Русь после крещения. Но дал иносказательно:

Стряпуха Фёкла, добрая старуха
Давно лишённая чутья и слуха.

Ключ к пониманию этих строк в том, что ближайшей помощницей и сподвижницей апостола Павла была девица по имени Фёкла, принявшая обет безбрачия (целибат), которая и после казни Павла неистово продолжала проповедовать его идеи.

В этой же поэме вдова (символ института государственности) после смерти «стряпухи Фёклы» (символ византийского христианства России) во время февральской революции 1917 года:

Подумала, что два-три дня не доле —
Жить можно без кухарки; что нельзя
Предать свою трапе́зу Божьей воле.

Кухарка здесь — символ идеологической власти, задача которой в толпо-«элитарном» обществе не допустить, чтобы Божья воля — Божий промысел — был доступен народу без извращений. И придя к такому решению, вдова наняла новую кухарку:

А как зовут? — А Маврой. — Ну Мавруша
Живи у нас; ты молода, мой свет;
Гоняй мужчин. Покойница Феклуша
Служила мне в кухарках десять лет,
Ни разу долга чести не наруша.
Ходи за мной, за дочерью моей;
Усердна будь; присчитывать не смей.

Так на смену кухарке Фёкле — пришла в Россию кухарка Мавра (символ марксизма: друзья называли К.Маркса — Мавр и свои письма он подписывал этим псевдонимом). Из всего этого некоторые читатели могут понять, что Пушкин был атеистом, но это совсем не так — он был искренне верующим Богу и об этом он прямо говорит в XXXIV октаве «Домика в Коломне»:

По воскресеньям, летом и зимою,
Вдова ходила с нею к Покрову,
И становилася перед толпою,
У крылоса налево. Я живу
Теперь не там, но верною мечтою
Люблю летать, заснувши на яву,
В Коломну, к Покрову — и в воскресенье
Там слушать русское богослужение.

В этой октаве Пушкин даёт возможность читателю понять, во-первых, что «вдова» у него — символ монархической государственности, так как место царской семьи во время богослужения — «у крылоса налево»; во-вторых, что дочь вдовы — Параша — символ русского народа, который в те времена в основной своей массе крестьянствовал (пахал) и соответственно имел время ходить в церковь — летом и зимою, так как весною и осенью — посевная и сбор урожая. И мечтал поэт не о христианском, а о каком-то «русском богослужении».

Церковная иерархия стремится показать, что А.С.Пушкин после «юношеских шалостей» («Гавриилиады»), остепенился и к концу жизни стал таким же воцерковленным православным, как и все. И, тем не менее, после августа 1991 года, как только она добралась до власти, она сразу же занялась цензурой известной сказки Пушкина «О попе и его работнике Балде».

Некоторые произведения А.С.Пушкина по стилю — ближе к жреческому: многие вещи написаны кратко и образно, в результате чего каждый додумывал их содержание в соответствии со сложившимся мировоззрением и соответствующему ему стереотипами. Одна «Пиковая дама» чего стоит. В ней он в начале VI главы иносказательно говорит о противостоянии двух смыслов жизни — Запада и России:

«Две неподвижные идеи не могут вместе существовать в нравственной природе, так же, как два тела не могут в физическом мире занимать одно и то же место».

Это противостояние не закончено, но в повести есть предсказание, чем оно закончится, поскольку Герман — немец и всем своим поведением олицетворяет Запад и его смысл жизни.

У А.С.Пушкина на уровне первого смыслового ряда — гармония, а его жреческий стиль органичен в том смысле, что позволял ему вносить в существующую социо-культурную систему внесистемное знание (знание, продуцирующее внебиблейскую культуру), подавая его на уровне второго смыслового ряда за словами казалось бы общедоступного для понимания художественного вымысла.

Внесистемное знание, даваемое Пушкиным на уровне второго смыслового ряда, было главной причиной его ликвидации глобальным библейским знахарством. Похоже, что оно всё это поняло, когда объём написанного уже тянул на концепцию, альтернативную Библии, после чего им ничего другого не оставалось, как объявить Пушкина гением и основателем русской литературы, а потом почти полтора века скрывать, “править” и комментировать его произведения так, чтобы у читателя даже не возникало ощущения о наличии в его творчестве внесистемного знания.

Сказанное подтверждает письмо А.С.Пушкина из Болдино Наталье Николаевне от 11 октября 1830 года, в котором он напишет: «Je deviens si imbecile que c'est une benediction», что в переводе на русский должно означать: «Я становлюсь юродивым: как говорится — до святости». Институт юродивых в России ― это каналы входа внесистемности, как местной знахарской, так и Божественно-промыслительной, в библейскую систему…

Так, что прав был Ф.М.Достоевский в своей оценке А.С.Пушкина:

«Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа, сказал Гоголь. Прибавлю от себя: и пророческое… И никогда ещё ни один русский писатель, ни прежде, ни после его, не соединялся так задушевно и родственно с народом своим, как Пушкин… Пушкин умер в полном развитии своих сил и бесспорно унёс с собою в гроб некоторую великую тайну. И вот мы теперь без него эту тайну разгадываем».

Но власть Библии над умами мешала и мешает многим разгадать эту тайну…