Сайт материалов КОБ

3.3.2. Национальные взаимоотношения в СССР: практика и итоги после краха СССР

Однако те мнения, которые высказывал И.В.Сталин о положении дел в СССР и о проблематике строительства социализма и коммунизма во многонациональной стране, далеко не во всём соответствовали действительности. Основные причины этого в том, что:

Главные проблемы социалистического строительства в СССР в Сталинскую эпоху и в последующие времена проистекали из невнятности «мраксизма» в освещении проблематики управления во всех сферах жизни общества. Следствием этого стала практическая неосуществимость пресловутой «диктатуры пролетариата» — одного из основных положений марксизма, характеризующего власть в обществе в период построения социализма и коммунизма, пока общество остаётся классовым.

Государственность это — субкультура управления на профессиональной основе делами общественной значимости, с которыми люди не в состоянии управиться единолично и на основе эпизодической самоорганизации дилетантов.

Соответственно, если не мудрствовать лукаво, то термином «диктатура пролетариата» следует именовать такой режим государственной власти, когда комплектация всей сферы государственного управления осуществляется представителями рабочего класса.

Но рабочий класс ни до 1917 г., ни после, ни в настоящее время в своём большинстве не обладал и не обладает необходимой образованностью для профессиональной деятельности в сфере государственного управления. Конечно, можно готовить к работе в органах государственной власти представителей рабочего класса, чей потенциал личностного развития позволяет освоить необходимые знания и навыки, а нравственно-этические качества позволяют надеяться, что, придя во власть, эти люди не станут злоупотреблять ею в интересах своего личного и семейно-клано­во­го эгоизма в ущерб остальному обществу и в ущерб делу строительства социализма и коммунизма как социальной системы, в которой нет места эксплуатации «человека человеком». Однако, войдя в сферу управления в качестве управленцев-профессионалов, они, даже если и не «элитаризуются», по существу перестают быть рабочим классом, вследствие чего «диктатура пролетариата» снова оказывается всего лишь лозунгом, если рассматривать общественное самоуправление по полной функции.

В условиях СССР рабочий класс и остальные трудящиеся реально могли контролировать соответствие политики государства задаче строительства коммунизма только через депутатов, продолжавших в период между сессиями Советов работать в своих коллективах, и через институты внутрипартийной демократии в ВКП (б), а позднее — в КПСС, и то только в тех случаях, когда могли подчинить внутрипартийные институты себе. Т.е. диктатура пролетариата (как политическое явление, а не как лозунг эпохи) реально могла охватывать только некоторые этапы полной функции управления, но не всю полную функцию управления по отношению к обществу. Программно-адаптивный модуль при этом оказывался вне власти реальной диктатуры пролетариата — во власти «аппаратчиков»: партийного, профсоюзного и государственного чиновничества. О концептуальной же власти в марксизме вообще вопрос не вставал, а образование большинства населения и широта кругозора была недостаточной для того, чтобы быть глобально-концептуально властными по факту — без какого-либо теоретического обоснования.

Такой взгляд на «диктатуру пролетариата» не отвечает описанию её функционирования И.В.Сталиным в работе «К вопросам ленинизма» в главе «V. Партия и рабочий класс в системе диктатуры пролетариата».

И проблема была в том, что до способности осуществлять общественное самоуправление по полной функции на основе схемы «диктатуры пролетариата», описанной И.В.Сталиным, либо на основе какой-то иной схемы общество ни в СССР, ни в других странах в тот период истории мировоззренчески и нравственно-психологически ещё не доросло.

И как следствие, если обратиться к «Отчётному докладу XVII съезду партии о работе ЦК ВКП (б)», с которым И.В.Сталин выступил перед делегатами съезда 26 января 1934 г., то в тексте доклада — как об одной из главных помех и угроз делу строительства социализма — неоднократно говорится о «канцелярско-бюрократическом методе руководства», который сложился в СССР к тому времени и который стал одной из причин его краха в 1991 г., а ныне представляет собой вполне реальную угрозу будущему России. И там же И.В.Сталин ставит задачу ликвидации «канцелярско-бюрократического метода руководства» во всех звеньях государственного аппарата. Но И.В.Сталин — не первый и не последний руководитель Советского государства, который столкнулся с угрозой бюрократизма делу социалистического строительства.

Как можно прочитать в одном из рефератов, предлагаемых интернетом нерадивым студентам:

«Ленин никогда не рассматривал бюрократию как класс, в его глазах это было всего лишь подлежащий искоренению буржуазный пережиток в советском аппарате. После октябрьской революции он начал с тревогой говорить о всепроникающем бюрократизме в партийном и советском аппарате и в конце жизни пришёл к выводу, что если что и погубит социализм, так это бюрократизм» (http://www.nestudent.ru/show.php?id=43497&p=1).

Действительно, во времена В.И.Ленина и И.В.Сталина бюрократия в СССР ещё не успела сложиться в общественный класс. Но предпосылки к тому, чтобы она с течением времени стала классом, причём классом эксплуататорским, — были уже тогда. Они усилились после отмены «партмаксимума». А в послесталинские времена, когда прекратился отстрел профессионально несостоятельных и продажных карьеристов, предпосылки реализовались, и бюрократия, ставшая эксплуататорским классом, отказалась от нравственно неприемлемых для эксплуататоров идеалов социализма-коммунизма, предала народ и продала СССР буржуинам, поскольку в силу накопления скудоумия в своих рядах стала некомпетентной и неспособной к управлению страной. В итоге спустя полвека реализовался прогноз Л.Д.Троцкого.

Не последнюю роль в этом сыграло социальное явление, которое в сталинские времена называлось «буржуазным перерожденчеством». Так в докладе XVII съезду И.В.Сталин говорит о людях «с известными заслугами в прошлом», ставших «вельможами»,

«которые считают, что партийные и советские законы писаны не для них, а для дураков. Это те самые люди, которые не считают своей обязанностью исполнять решения партии и правительства и которые разрушают, таким образом, основы партийной и государственной дисциплины. На что они рассчитывают, нарушая партийные и советские законы? Они надеются на то, что Советская власть не решится тронуть их из-за их старых заслуг. Эти зазнавшиеся вельможи думают, что они незаменимы и что они могут безнаказанно нарушать решения руководящих органов. Как быть с такими работниками? Их надо без колебаний снимать с руководящих постов, невзирая на их заслуги в прошлом. (Возгласы: “Правильно!”.) Их надо смещать с понижением по должности и опубликовывать об этом в печати. (Возгласы: “Правильно!”.) Это необходимо для того, чтобы сбить спесь с этих зазнавшихся вельмож-бюрократов и поставить их на место. Это необходимо для того, чтобы укрепить партийную и советскую дисциплину во всей нашей работе. (Возгласы: “Правильно!”. Аплодисменты.)».

Эти обвинения-предостережения не были клеветнической выдумкой И.В.Сталина, порочащей «ленинскую гвардию», проистекающей якобы из его стремления заранее оправдать задуманные им репрессии. Их справедливость спустя десятилетия признал В.М.Молотов, признав тем самым и своё собственное отступничество от большевизма и идеалов коммунизма. В одной из бесед с ним Ф.И.Чуев завёл речь о К.Е.Ворошилове (тоже, как В.М.Молотов, М.И.Калинин, Н.И.Ежов и многие другие деятели тех лет был женат на еврейке — к вопросу о характере послереволюционной партийно-советской «элиты»). В.М.Молотов, характеризуя К.Е.Ворошилова, вышел на обобщение:

«Конечно, я бы сказал, он (И.В.Сталин: наше пояснение по контексту при цитировании) ему не вполне доверял. Почему? Ну, мы все, конечно, такие слабости имели — барствовать. Приучили — это нельзя отрицать. Всё у нас готовое, всё у нас бесплатно. Вот он начинал барствовать (выделено нами при цитировании)» (Ф.И.Чуев. Молотов: полудержавный властелин. — М.: ОЛМА-ПРЕСС. 1999. — С. 380; см. также: http://militera.lib.ru/db/chuev_fi/index.html).

— Т.е. некоторая часть борцов против эксплуатации «человека человеком», впав в «буржуазное перерожденчество», сама стала на путь эксплуатации «человека человеком», занимая разного рода должности на всех ступенях всех ветвей иерархии власти в СССР. И она проводила кадровую политику, отдавая предпочтение при продвижении на управленческие должности себе подобным. О махровом цветении в СССР «буржуазного перерожденчества» в высших эшелонах власти, спустя 29 лет после XVII съезда, см. записки Е.С.Варги «Вскрыть через 25 лет», написанные им незадолго до смерти в 1963 г. В частности, он пишет:

«Никогда у нас не говорилось и не писалось так много о «коммунистической морали», о формировании «коммунистической личности», как сейчас. Никогда не было таким вопиющим противоречие между официально провозглашённой идеологией и действительными отношениями между людьми, как сейчас. За редкими исключениями каждый человек в Советском Союзе стремится к тому, чтобы увеличить свои доходы. Как и при капитализме, это составляет главное содержание жизни людей. Если бы речь шла только о тех широких слоях населения, месячная зарплата которых составляет 30 — 80 руб. и для которых такое стремление понятно и простительно; но когда то же самое делают люди с достаточными доходами, — это не совместимо с социализмом!

Построение общества исключительно на принципе «вознаграждения по труду», т.е. на корысти, спустя 46 лет после Октябрьской революции ведёт к глубокому моральному разложению советского общества. Люди, включая высший слой бюрократии, стремятся повысить свои доходы не только посредством больших трудовых усилий, но и с помощью всяких средств: обкрадывания государства, спекуляции (Смирнов, секретарь Крымского обкома), выдачи военных тайн (Пеньковский), кражи личного имущества, вплоть до присвоения чужих рукописей; и всё это — начиная со школы. Описание всех изощренных методов мошенничества, с помощью которых имущество и доходы государства (и других социалистических организаций) попадают в руки частных лиц, потребовало бы многих томов.

Как можно положить этому конец? Можно ли наполнить принцип распределения по труду коммунистическим содержанием? Вообще — совместим ли на долгий срок принцип собственности с социализмом? (…)

Рабочий совхоза в месяц зарабатывает 30 — 50 рублей; академик приблизительно 1000 руб., т.е. в 20, а то и в 30 раз больше. А каковы реальные доходы тех, кто принадлежит к верхушке бюрократии, к правящему в стране слою? А лучше сказать, сколько платит государство в месяц самому себе?

Этого не знает никто!

Но каждый знает, что под Москвой существуют дачи — конечно, государственные; при них постоянно находится 10 — 20 человек охраны, кроме того, садовники, повара, горничные, специальные врачи и медсёстры, шоферы и т.д. — всего до 40 — 50 человек прислуги. Все это оплачивает государство. Кроме того, естественно, имеется городская квартира с соответствующим обслуживанием и, по меньшей мере, ещё одна дача на юге. У них персональные спецпоезда, персональные самолеты, и те, и другие с кухней и поварами, персональные яхты и, конечно же, множество автомобилей и шоферов, обслуживающих днём и ночью их самих и членов их семей. Они бесплатно получают, или по крайней мере получали раньше (как обстоит дело теперь, я точно не знаю) все продукты питания и прочие предметы потребления.

Во что обходится всё это государству? Я этого не знаю! Но я знаю, что для обеспечения такого уровня жизни в Америке надо быть мультимиллионером! Только оплата самое малое 100 человек личной обслуги обошлась бы в месяц примерно в 30 — 40 тыс. долл. Вместе с прочими расходами это составило бы более полумиллиона долларов в год!

Как должен произойти переход к коммунизму, к «распределению по потребностям» от такого распределения доходов и всеобщего стремления к всё большему повышению «жизненного уровня»?

Говорят, что будет полное изобилие!

Но откажутся ли верхи от такой жизни, при которой их обслуживает целая орава в сто человек, станут ли они обслуживать себя сами? Ведь ясно, что при коммунизме никто не может быть слугой другого (за исключением врачей, медицинских сестер и т.п.).

Мыслим ли вообще переход к коммунизму от нынешнего, морально разложившегося общества, с тысячекратными различиями в доходах и бесчисленными привилегиями?

Или нынешнее состояние вечно?

Я умру в печали. (…)

Сегодня я боюсь, что сильно недооценивал размеры той части национального дохода, которую получают привилегированные слои. Например, тринадцать (!) дочерей (и сестёр) Калинина живут поныне каждая на правительственных дачах с оплачиваемым государством персоналом, получают довольствие и т.д. (М.И.Калинин умер в 1946 г., записки Е.С.Варги — 1963 г.: наше замечание при цитировании). Хрущёв за десять лет построил себе 13 новых роскошных особняков. В Крыму на берегу моря для него построена новая резиденция; только укрепление берега обошлось в 8 млн, (новых) рублей! (в 1961 г. была произведена денежная реформа — десятикратное уменьшение номинальных цен, зарплат и т.п.: наше пояснение при цитировании). В Крымском заповеднике на месте старого охотничьего дома построен мраморный дворец и т.д.

В Советском Союзе не существует никакой статистики относительно реального распределения доходов по различным слоям населения. Поэтому мы не можем сказать, как велика доля, которую получает правящая бюрократия — почти исключительно коммунисты. Однако нам известно, что число министров, секретарей обкомов ежедневно продолжает расти. В Китае с его 700 млн. жителей имеется всего 57 министров. У нас при 230 млн. — несколько сот...» (http://library.rksmb.org/text/e4a96086501947c1955be017ff782b88.rtf: со ссылкой на публикацию в журнале «Полис», № 2, 1991 г.).

При этом во всесоюзной «элитаризующейся» бюрократии начали обособляться националистические ветви, оказавшиеся, как обычно, под контролем локализованной в СССР ветви приверженцев глобального интернацизма. Развитие этих процессов при попустительстве народов страны позволило интернацистам в годы «перестройки» разыграть националистическую и либерально-буржуазную космополитическую карты в процессе злоумышленного развала СССР и ликвидации основ социализма.

Дело в том, что, соответственно изложенному, в СССР можно было быть недовольным одним из двух:

В 1985 г. так называемую «перестройку» начали агрессивные паразиты, прикрывая свою политику ликвидации основ социализма и расчленения СССР словоблудием амбициозных начитанных дураков, нравственно-психологически идентичных Бандар-Логам; перестройку начали те, кто был недоволен социализмом в принципе и желал раз и навсегда закрыть перспективу коммунизма как общества, в котором не будет места эксплуатации «человека человеком», т.е. не будет места агрессивному паразитизму их самих и их наследников на жизни человечества и биосферы Земли.

Когда эта подлая суть «перестройки» стала ощутима в конце 1980-х годов, то некоторые люди, не приемлющие дурную и лицемерную политику режима, олицетворяемого М.С.Горба­чё­вым, решили заняться политической самодеятельностью: на иных нравственно-этических основах выработать и провести в жизнь альтернативный политический курс, который выражал бы жизненные интересы как их самих, так и подавляющего большинства людей, живущих своим трудом на зарплату и более или менее нравственно готовых жить в обществе, в котором нет места паразитизму. Именно в результате этого появилась, развивается и распространяется Концепция общественной безопасности. Но эта деятельность — не нечто «инновационное», неведомо откуда и как взявшееся, а закономерное продолжение и развитие процессов, протекавших в советском обществе вне бюрократической «номенклатуры», а ещё ранее — и во всех слоях общества Российской империи: вне «номенклатуры» действовала и распространялась иная этика, обусловленная иной — не «элитарной» нравственностью. Поэтому обратимся к рассмотрению того, что происходило в СССР за пределами бюрократической «номенклатурной» корпорации.

В СССР подавляющее большинство населения с момента завершения коллективизации сельского хозяйства в первой половине 1930-х гг. работало в коллективах. В отличие от «номенклатурной» бюрократии, которая сама выписывала себе зарплату и определяла спектр гособеспечения себя и своих семей за счёт остального общества и вне зависимости от качества управления хозяйством страны, качество жизни и возможности карьерного роста подавляющего большинства тех, кто работал в коллективах, и их семей было обусловлено работоспособностью соответствующего коллектива.

А работоспособность всех коллективов обуславливается слаженностью коллектива, в основе которой лежат: 1) нравственно обусловленная этика как средство сборки множества индивидов в единый коллектив и 2) специфический профессионализм каждого из участников коллектива. Без этого даже наилучшая в функциональном отношении оргштатная структура оказывается неработоспособной.

Хотя система оплаты труда и система распределения прав доступа к общественным фондам потребления в силу бюрократического характера управления в СССР была далека от идеала (в аспекте стимулирования добросовестного труда и творчества), и в ней имели место злоупотребления разного рода властью, однако это оказывало своё решающее воздействие на макроуровне экономики на исторически продолжительных интервалах времени. В тех условиях, которые уже были сформированы макроуровнем государственного управления, на микроуровне (в коллективах, а также в аспекте решения бытовых проблем) на исторически непродолжительных интервалах времени (от нескольких лет до нескольких десятилетий активной трудовой деятельности в жизни поколения) решающее значение имели собственный профессионализм и этические навыки взаимодействия с другими членами коллектива.

Это было характерным в СССР для всех коллективов, результаты работы которых были не формальной суммой результатов индивидуального труда его членов, а произведением, в которое каждый участник коллектива внёс свой вклад, обусловивший успешную работу других членов коллектива и общий результат его труда в целом.

Понятно, что в таких условиях в неформализованных оценках коллективом любого своего члена главное:

Если это имеет место, то вопрос о национальном происхождении того или иного профессионала имеет для коллектива значение только в аспекте преодоления «языкового барьера», что необходимо для обеспечения слаженности коллектива в целях обеспечения его высокой работоспособности.

Конечно, описанное выше — идеал, от которого в реальной жизни были те или иные отступления. Но принципы, составляющие этот идеал, работоспособны, и они были в СССР системообразующим фактором.

И с этим системообразующим фактором высшей правящей бюрократии и её низовой периферии в коллективах приходилось считаться, поскольку в противном случае под воздействием несправедливости и злоупотреблений, творимых в коллективах и их подразделениях большим и мелким начальством, коллективы утрачивали работоспособность, и это в конечном итоге приводило начальников к необходимости отвечать перед вышестоящим руководством за срыв работ. Это особенно характерно для Сталинской эпохи, хотя и в ней имели место далеко не единичные случаи назначения виновных из числа непричастных. Но даже в брежневские — «застойные» — времена эти системообразующие принципы были значимы в жизни коллективов и страны в целом. Отказ от них на макроуровне был осуществлён в годы перестройки кликой «Яковлева — Горбачёва», чему на микроуровне любого отдельного коллектива (завода, колхоза, НИИ, войсковой части и т.п.) противостоять было невозможно, поскольку инструментов прямого воздействия на макроуровень с уровня коллектива (кроме «мистических») в СССР не было, как нет их и в постсоветской Россионии.

После пояснения этого можно обратиться к национальным взаимоотношениям как таковым. Трудовая миграция — одна из составляющих жизни организационно-технологически развитых и развивающихся по этому пути обществ. В СССР трудовая миграция также имела место, и при этом трудовая миграция охватывала все ареалы становления национальных культур на территории страны. Поэтому в коллективах повсеместно неизбежно появлялись новые люди — выходцы из ареалов становления иных национальных культур.

При этом на протяжении десятилетий люди ехали на постоянное жительство как из более развитых в техносферно-цивилизационном отношении регионов страны в менее развитые с целью их подъёма до уровня развитых, так и из менее развитых в более развитые с целью получения образования и работы по профессиям, которым не было места на их «малой родине». В силу этого коллективы были многонациональные, а русский язык был языком межнационального общения и интеграции индивидов во многонациональное общество при сохранении национальных языков в регионах становления национальных культур и в диаспорах за их пределами.

Жизнь наша такова, что примерно половину времени бодрствования мы проводим на работе, и потому неизбежно, что между людьми в процессе работы в коллективах возникали дружеские отношения, а часть браков заключалась между работниками одного и того же коллектива (последнее было особенно характерно для «градообразующих предприятий», на которых работали до половины и более взрослых жителей соответствующего населённого пункта). Но дружба и любовь, возникая в коллективах между его членами, национальных границ не знали.

При этом национальная политика Советской власти в Сталинскую эпоху действительно была направлена на то, чтобы искоренить национальное угнетение одних этнических групп другими путём предоставления возможностей всем национальностям получать сколь-угодно высокое образование в разных областях и реализовывать полученные знания в практической деятельности. При этом людей ценили за нравственно-этические качества и профессионализм, а не за этническое происхождение.

Этот принцип распространялся и на оценки простонародьем представителей сферы управления, по какой причине претензий в связи тем, что И.В.Сталин — грузин, братья М.М. и Л.М.Кагановичи — евреи, В.М.Молотов, М.И.Калинин, С.М.Будённый — русские, Е.С.Варга — еврей из Автро-Венгрии, А.И.Микоян и его брат (авиаконструктор) — армяне, К.К.Рокоссовский — поляк и т.п., не возникало.

Если претензии и возникали, то в связи с деятельностью каждого из них как таковой. И только в самых невежественных слоях общества неприемлемая с их точки зрения деятельность тех или иных должностных лиц объяснялась их «инородческим происхождением» — реальным либо приписываемым вопреки действительности; но точно также была тенденция причислять к своему народу представителей других народов, если они обретали уважение. И так продолжалось до тех пор, пока социализм действительно строился, пока общество действительно продвигалось к коммунизму, - вследствие того, что качество управления росло и проблемы, с которыми сталкивались люди на работе и в быту, решались потому, что все год от года жили лучше на основе своего коллективного труда.

Отношение к власти и науке в простонародье изменилось только после того, как бюрократия в послесталинские времена стала воспроизводить себя как общественный эксплуататорский класс и проникла в науку, вследствие чего качество управления с точки зрения простонародья стало прогрессирующе снижаться. Самым поверхностным объяснением снижения качества управления стали ссылки на засилье во власти и науке «инородцев»: в национальных республиках — на засилье главным образом славян; а в аппарате союзных органов власти, в науке, искусствах, системе образования — на засилье евреев и выходцев из национальных республик СССР.

Также следует признать, что при назначении на должности в ареалах становления национальных культур народов СССР предпочтение в ряде случаев «авансом» отдавалось не профессионализму пришлых в эти регионы «инородцев», а местным «национальным кадрам», т.е. ущемлялись возможности карьерного роста профессионально более состоятельных людей иных национальностей, но не коренной национальности, представители которой получали преимущество, подчас не обладая должным профессионализмом. Однако, как показал опыт, многие местные «национальные кадры», получившие такой аванс, не всегда правильно оценивали его именно как аванс, который их обязывает к профессиональному росту и к благодарности тем, кто им в этом помогает и за счёт кого они получили преимущества. Вследствие этого такая кадровая политика способствовала росту местного «элитарного» профессионально несостоятельного национализма и злоупотреблений с его стороны, включая и устремлённость национальных «элит», получивших образование и социальный статус за счёт СССР, за счёт всех его народов и прежде всего — за счёт великороссов, к разрушению СССР и ликвидации социализма. Особенно это касалось бывших «отсталых окраин» Российской империи: республик Средней Азии, Прикавказских регионов, Прибалтики.

Тем не менее, в среде простонародья, жившего своим трудом на одну зарплату, национализм, нацизм и интернацизм были явлениями крайне редкими. Они были значимым явлением только в среде национальных и диаспоральных бюрократических и «интеллектуальных» «элит» (в среде так называемой «интеллигенции»).

В постсоветские времена в условиях действия либерально-буржуазной экономической модели и люмпенизации под её воздействием изрядной доли населения разных национальностей, падения качества всеобщего образования и возникновения недоступности для многих социальных групп (в том числе и выделяемых по национальному признаку) высшего образования, закрытия возможностей вступления в «престижные» сферы деятельности, невозможности карьерного роста — проблемы национальных взаимоотношений обострились, поскольку разные этнические группы пострадали от разрушения СССР, ликвидации социализма и реставрации капитализма под контролем транснационального космополитичного капитала в разной мере. При этом сложившаяся в постсоветской Россионии статистика распределения капитала среди представителей различных этнических групп и распределения населения разных этнических групп по уровню доходов, характеру профессиональной занятости, возможностям получения образования, трудоустройства и карьерного роста таковы, что следует признать:

Постсоветское пространство находится под властью глобального интернацизма, проводником которого является еврейско-иудейская диаспора; её представители занимают на мафиозно-клановой основе многие ключевые места в науке, бизнесе, государственном аппарате, сфере образования; где не они сами — там сидят их прихлебатели и почитатели и утратившие национальное самосознание этнически разнородные космополиты и связанные с ними представители «ЛГБТ»-сообщества.

Поэтому перед Россией, как и перед всеми другими государствами планеты (включая и Израиль), стоит проблема не “гармонизации национальных взаимоотношений на основе культа всевозможной «толерантности» в либерально-буржуазном «мультикультурном» обществе”, а проблема искоренения эксплуатации «человека человеком» и ликвидации системы национального угнетения страны в целом и её народов интернацизмом. Только в этом случае национальные взаимоотношения «сами собой» гармонизируются с течением времени в ходе развития культуры.