Сайт материалов КОБ

О текущем моменте №1(122), 2016г

На протяжении уже почти полутора лет СМИ сосредотачивают внимание населения на курсе рубля, ценах на нефть, санкциях Запада в отношении России и реакции Центробанка, администрации президента, правительства и Думы на эти факторы. Всё это в совокупности таково, что потребительское благополучие подавляющей массы населения России стало хуже, чем было в 2013 г., а в перспективе не предвидится, что оно станет лучше при продолжении прежней либерально-рыночной экономической политики.

При этом СМИ — выразитель идей либерализма — стараются убедить читателей и телезрителей в том, что это ухудшение качества жизни — не неотъемлемое свойство либерально-рыночной экономической модели, а неизбежная плата за «Крым наш!» и за политический курс В.В. Путина в целом, составляющими которого являются:

А о том, что если Россия избавится от В.В. Путина, и в ответ на новый порыв народов России к «общечеловеческим ценностям» и демократии Запад сразу же снимет санкции, окажет экономическую поддержку, вследствие чего качество жизни населения улучшиться, — об этом россияне должны догадаться сами; а догадавшись, должны позволить внутренним оппозиционным силам и их зарубежным прогрессивным кураторам так или иначе избавиться от В.В. Путина и его прогнившего коррумпированного режима.

Возражающие такого рода взглядам «патриотически» ориентированные СМИ в своей информационной политике были бы убедительны, если бы общее ухудшение экономического положения большинства населения государственная власть смогла бы компенсировать. Но попытки убедить читателей и телезрителей в правильности реакции Центробанка, Правительства, администрации президента на конъюнктуру мировых рынков и санкции Запада, в эффективности принимаемых ими мер по развитию реального сектора экономики нашей страны — оказываются не состоятельными в силу того, что носят характер демагогии на финансово-экономические темы и заведомого вздора, поскольку:

Другое дело, что в России вся политика — в том числе и экономическая — делается не на основе публичного обсуждения проблем по их существу и выработки в общественной дискуссии решений (даже без учёта того, что помимо сведений, относимых к государственным и военным секретам, публичное оглашение которых действительно неуместно, есть темы «запретные» в силу их «неполиткорректности» и т.п.), а на основе принципа «кто знает — тот поймёт, а кто не знает или не смог понять — это его проблемы».

Но и такая «конспирологическая» субкультура делания политики не самодостаточна, а реализуется под властью социальной психодинамики — коллективной психики общества в непрестанном изменении её алгоритмики и информационного обеспечения. При этом социальной психодинамике так или иначе подчинена вся иерархия обобщённых средств управления / оружия как в аспекте собственного управления, так и в аспекте защиты от «гибридной» агрессии извне. Однако взаимосвязи социальной психодинамики с каждым из уровней этой иерархии — своеобразны.

Финансово-экономические процессы относятся к чётвёртому приоритету обобщённых средств управления, но их роль в формировании психодинамики будущего далеко не решающая, хотя практически всё в жизни общества нуждается в том или ином финансировании и экономическом обеспечении. Решающую роль в отношении формирования психодинамики будущего играют обобщённые средства управления / оружия более высоких приоритетов:

И если ограничиваться рассмотрением только финансово-экономической составляющей жизни России, то у либералов вроде бы всё в порядке: вопрос окончательного экономического краха «режима В.В. Путина» под воздействием ростовщической удавки Центробанка и ограничения им эмиссии рубля под предлогом «сдерживания инфляции» — это дело времени. И либералы не торопятся: им важен результат, а не «декларация о достижении успеха» к некоторой значимой для них «круглой дате». Однако не всё у либералов в порядке: это выражается в том, что они обратились к проблематике, относимой нами к первому — третьему приоритетам обобщённых средств управления / оружия, и к соответственно — к проблематике управления формированием будущей психодинамики общества.

Издание «КоммерсантЪ-власть» 18.01.2016. опубликовало статью Андрея Быстрицкого «Информационная ситуация. Как новые медиа влияют на развитие демократии, политической активности и осведомленность людей о происходящих в мире событиях». Читаем:

«Новые медиа несут новые риски, и поскольку могущество современных коммуникаций, вступивших в эру изобилия, велико, то и опасности соответственно выросли. И главная из них в том, что огромное количество людей погружается в своего рода когнитивный диссонанс. Причина этого диссонанса — в неспособности понимать и, соответственно, адекватно пользоваться информацией. И отсюда поразительные результаты: относительная деградация целых слоев населения и своего рода социальный регресс в целых регионах. Один из ярких примеров — "Исламское государство" (запрещено в РФ). Разрыв между наличным и доступным знанием существовал всегда, но масштабы этого разрыва и степень его влияния на поведение были иными».

Далее:

«Таким образом, сочетание когнитивного диссонанса, информационных технологий в руках потребителей и явления "разделяемой реальности" создает новый и очень опасный коктейль, потребляя который, человечество вполне в состоянии подорвать основы многих современных демократических обществ».

Потом констатируется факт:

«Обывателю приходится или признать, что он дурак, а это мало кому хочется, или же, допуская свою малую компетентность, отправиться учиться, что практически невероятно».

Вследствие такого раздвоения реальности в миропонимании обывателя в казалось бы вполне демократических по критериям либералов обществах непрестанно нарастает доля тех, кто аполитичен и не участвует в выборных процедурах буржуазно-либеральной демократии.

«Согласно данным Pew Research, в Германии за последние 16-17 лет интерес к политическим новостям упал с 38 % до 24 %. Аналогичные явления наблюдаются и в других странах Западной Европы и в США. Наиболее существенное падение интереса к политической жизни наблюдается или у молодых людей (сравнительно с такими же молодыми людьми, скажем, 25 лет назад), или среди малообразованных и, соответственно, малообеспеченных слоев населения. Кроме того, в спектре новостей о политической жизни и о самих политиках наблюдается также вполне заметный рост негативной информации о кандидатах и политических деятелях. Это, безусловно, связано еще и с ощущением профанации политики. Так, еще в 1970-х годах опросы показывали, что в европейских странах бытовало мнение, что для того, чтобы стать, к примеру, членом парламента, надо обладать какими-то специальными знаниями, способностями и вообще чем-то отличаться от "обыкновенного" человека. Но в наше время подобные мнения не распространены, скорее наоборот,— предполагается, что успеха в политике добиваются какие-то исключительно ловкие и беспринципные люди».

И такая тенденция не ведёт в некое хотя и неведомое, но прекрасное будущее, поскольку если толпа не видит в буржуазно-либеральной демократии гаранта своего благополучия и склонна полагаться на чужое мнение и даже может соглашаться с ним, заведомо зная, что оно несостоятельно, то это создаёт предпосылки к уничтожению буржуазно-либеральной демократии и становлению дикторского режима.

«Может проявляться и более радикальное поведение, связанное не просто с игнорированием непонятной и чуждой реальности, а, к примеру, с отрицанием ее или даже желанием ее изменить, подчас насильственными средствами.

И все бы было сравнительно просто, если бы не два уже упомянутых обстоятельства: "разделяемая реальность", то есть желание совпадать со значимым большинством окружения, со своей референтной группой|, и массовые сетевые коммуникации, в которых хозяином стал сам потребитель, он же и распространитель информации. В результате появляется шанс на создание совершенно химерических образований. (…)

Мы видим, что всякие новые коммуникативные возможности используются одними для манипуляции другими, для подавления инакомыслия, укрепления власти самых чудовищных режимов. Без радио не был бы возможен фашизм, телевидение, хоть и ограниченное, прекрасно работает в Северной Корее, а одно из самых чудовищных образований нашего времени ИГ можно считать одним из пионеров в использовании современных коммуникаций, в том числе в форме изощренной вирусной рекламы».

В целях профилактирования кошмара диктаторского манипулирования толпой в условиях утраты либералами Запада глобальной монополии на формирование миропонимания (менталитета) толпы делается вывод:

«Обществу просто необходима профессия, представители которой предлагали бы людям цельную, понятную картину мира».

Такими профессионалами, по мнению А. Быстрицкого, должны стать журналисты:

«Вартан Григорян считает, что такой профессией должна стать журналистская деятельность, поскольку в настоящий момент нет какой-либо другой профессии, которая могла бы справиться с этой задачей. В нашем светском обществе мало кто верит проповедям священников, библиотекари заменены "Википедией", а к тому моменту, когда новоиспеченные учителя покидают свои альма-матер, их образование, их знания уже и не очень-то актуальны. Так какая же профессия способна взять под свою ответственность формирование нашего мировоззрения? Он утверждает, что это должна быть журналистская деятельность".

Современный журналист в более или менее рыночных медиа живет в трех координатах: достоверность, значимость, оценочность. А это значит, что он вольно или невольно следует общему мейнстриму.

Я далек от иллюзий по поводу легкости превращения журналистики в просвещающую силу современности, в силу хотя бы необходимости следования рыночным механизмам, в том числе и потворства аудитории, которая страшно придирчива и живет в мире своих многократно мультиплицируемых иллюзий. Но с другой стороны, демократия и свобода — вовсе не результат усилий большинства. К свободе приводили не восстания рабов, хотя они и играли определенную роль, а целенаправленные усилия меньшинства, уверенного в необходимости установления определенного порядка вещей, в том числе и в интересах пресловутого большинства.

Иначе, похоже, нас ждет власть электронной толпы, и не важно будет ли эта толпа против абортов или же за так или иначе понимаемые исламские ценности. Важно то, что толпа и иллюзия демократии, поддерживаемой толпой, — верный путь к тоталитаризму и отмене всех свобод».


Статья, фрагменты из которой мы привели, — образчик либерального дебилизма и цинизма. Чего в этом коктейле из дебилизма и цинизма больше, каждый пусть решает сам. Тем не менее, если быть внимательным к мелочам, то в начале может сложиться впечатление, что автор обеспокоен перспективой краха реальной демократии, якобы существующей в Западной либеральной цивилизации «прав и свобод человека», но в конце статьи он говорит уже об «иллюзии демократии, поддерживаемой толпой», перспективой краха которой он в действительности и обеспокоен.

Из этого обстоятельства проистекает незатейливый вопрос к либералам: А реальную демократию вы строить не пробовали?

Но чтобы построить реальную демократию, надо иметь жизненно состоятельный ответ на вопрос: В чём суть реальной демократии и в чём суть иллюзорной?

Ответ на последний вопрос действительно связан с темой, затронутой А. Быстрицким.

Реальная демократия предполагает не только компетентность в проблематике политики подавляющего большинства членов общества, которое не может быть аполитичным, но и ответственность этого подавляющего большинства как за свои ошибки, так и за ошибки лиц, уполномоченных обществом властвовать в результате осуществления тех или иных демократических процедур.

Если оставить в стороне вопрос о совестливости, полагая его решённым в том смысле, что человек состоявшийся это — воля, подчинённая диктатуре совести, то остается вопрос о компетентности этого большинства в непрестанно текущей политической проблематике.

Если соотноситься с моделью формирования этой компетентности, описываемой А. Быстрицким, то в обществе есть некое сообщество, функция которого — вырабатывать стандарт миропонимания и внедрять этот стандарт в психику подавляющего большинства членов общества. Последнее обстоятельство подразумевает наличие неких технологий внедрения стандарта. Т.е. задача поддержания реальной или иллюзорной компетентности — двухэтапная: на первом этапе кто-то должен выработать стандарт компетентности и технологии его внедрения; на втором этапе стандарт должен внедряться посредством технологий.

Если соотноситься с тем, кто по версии А. Быстрицкого был носителем технологий внедрения стандарта компетентности в психику большинства членов общества в разные эпохи, то последовательность такая: сначала священнослужители, потом с началом эпохи светских культур эта миссия перешла к библиотекарям, учителям, профессорско-преподавательскому составу вузов. Но о том, что журналисты в прошлом уже выполняли эту функцию, А. Быстрицкий почему-то умолчал, хотя прессу стали характеризовать именно как «четвёртую власть» ещё в XIX в.

В эпоху интернета журналисты утратили эту социальную функцию. Причин этому несколько:

Поскольку журналистика является следствием системы высшего профессионального образования, готовящей дипломированных журналистов, то для того, чтобы журналистика будущего смогла снова принять на себя роль носительницы того или иного набора технологий внедрения в общество стандарта политической компетентности, необходимо изменить критерии пригодности в процессе «кастинга» кандидатов и систему профессиональной подготовки журналистов. Но именно этого либеральная журналистика сделать не может, поскольку стоит на позиции «либерал всегда праведен и безошибочен, порочны и ошибаются только противники либерализма».

Поэтому упования А. Быстрицкого на возобновление журналистикой миссии внедрения стандартов компетентности в общество — несбыточны. Кроме того, у журналистики есть хозяин, которому реальная политическая компетентность журналистики — не нужна: корпорация хозяев журналистики охраняет собственную некоторую политическую компетентность и свой монополизм в этой области.

Именно вследствие этого А. Быстрицкий ничего не пишет о том, как вырабатывается реальная политическая компетентность и может ли она чем-нибудь отличаться от предлагаемого обществу стандарта политической компетентности.

Если обратиться к истории в поисках ответа на этот вопрос, то выяснится, что в древних цивилизациях реальную политическую компетентность вырабатывала жреческая профессиональная корпорация. Когда она скурвилась, то возникло два стандарта компетентности:

И каждый из стандартов внедрялся в общество и воспроизводился в нём на основе двух различных педагогических субкультур:

Система «эзотеризм + экзотеризм» была работоспособна в условиях, когда социально значимые знания и навыки (стандарт компетентности, в том числе и политической компетентности) были практически неизменны на протяжении жизни не менее, чем одного поколения (а несколько веков тому назад — на протяжении жизни нескольких поколений). Со второй половины ХХ века стандарты компетентности (в том числе и политической) безнадёжно и неоднократно устаревают в течение срока активной жизни одного поколения. Вследствие этого быстродействие системы «эзотеризм + экзотеризм» оказывается недостаточным для того, чтобы поддерживать стабильность основанных на ней систем социальной организации.

Именно эта управленческая несостоятельность культур, основанных на системе «эзотерим + экзотеризм», в нынешних обстоятельствах и является генератором проблем «когнитивного диссонанса», «раздвоения реальности», шизофреничности интернета, готовности толпы к принятию тоталитарных режимов, о которых пишет А. Быстрицкий, и прочих проблем, о которых он не пишет. Эта несостоятельность одинаково характерна как для тоталитарных беззастенчиво диктаторских режимов, так и для корпоративно-диктаторских иллюзорно-демократических либеральных режимов.

Т.е. поставленная А. Быстрицким задача сохранения иллюзорно-демократических режимов на основе блефа о соблюдении прав и свобод человека либералами — решения не имеет. Поэтому, как бы ни было омерзительно настоящее, — будущее России и всего мира не будет либеральным иллюзорно-демократическим.

Управленчески состоятельным, т.е. непрестанно политически компетентным в таких условиях может быть только то общество, которое обеспечивает всем своим детям выход на уровень жреческой компетентности, т.е. гарантирует выход на владение обобщёнными средствами управления / оружия первого приоритета и соответственно — освоение навыков выработки смысла жизни общества и своего личностного смысла жизни в соответствии с объективными закономерностями всех шести групп, которым подчинена жизнь всякого индивида, социальных групп, культурно своеобразных обществ и человечества в целом:

  1. Человечество — часть биосферы, и существуют объективные закономерности, регулирующие взаимодействие биосферы и Космоса и взаимодействие биологических видов в пределах биосферы.
  2. Человечество — специфический биологический вид, и существуют специфические биологические видовые закономерности, регулирующие его жизнь.
  3. Существуют нравственно-этические (по их существу ноосферные и религиозные) закономерности, регулирующие взаимоотношения обладателей разума и воли.
  4. Культура вариативна, и существуют социокультурные закономерности, следование которым гарантирует устойчивость общества, а их нарушение способно привести его к исчезновению в течение жизни нескольких поколений.
  5. Наша культура такова, что мы вынуждены защищаться от природной среды техносферой. Техносфера воспроизводится и развивается в ходе экономической деятельности, и существуют экономические закономерности, обуславливающие как развитие экономики, так и её деградацию или крах.
  6. Всё вышеназванное в совокупности может приводить к конфликтам интересов и конфликтам разных видов деятельности, разрешением которых необходимо управлять. И существуют объективные закономерности управления.

ВП СССР на протяжении уже более четверти века раскрывает эти закономерности в Концепции общественной безопасности, работая на становление реальной глобальной демократии, но либералам этого не надо: они убеждены в том, что только они правы, и жизнь их ничему не учит.

Внутренний Предиктор СССР
22 — 24 января 2015 г.