Сайт материалов КОБ

1.2. Матильда Кшесинская — как «выдающийся разработчик артиллерийских систем» Русской армии

Дело не в том, занималась ли сексом Матильда поочерёдно с цесаревичем Николаем и его младшим братом великим князем Георгием, дело в том, что она стала любовницей великого князя Сергея Михайловича, естественно, не став при этом его законной супругой: сословные предрассудки — на такой мезальянс великий князь пойти не мог, однако беспрепятственно блудить с простолюдинкой — мог, а другой великий князь Андрей Владимирович в это же время «наставил рога» Сергею Михайловичу. Но в Российской империи великие князья обычно были на военной службе и по праву рождения в императорской семье занимали должности первостепенной значимости, подчас мало чего понимая в подвластном им деле.

В силу такой кадровой политики Сергей Михайлович стал «главным артиллеристом» Российской империи. За сто лет до него «главным артиллеристом» Российской империи был граф А.А. Аракчеев. Если императора Франции Наполеона I считать лучшим артиллеристом Европы тех лет, то по итогам наполеоновской кампании против России А.А. Аракчеева следует признать лучшим артиллеристом той эпохи, поскольку именно он подготовил артиллерию Русской армии к победе в Отечественной войне 1812 — 1814 гг. Великий князь Сергей Михайлович в таковом качестве состояться не смог, а Матильда Кшесинская в этом приняла посильное участие.

«Русско-Японская война, помимо всего прочего, выявила тот факт, что одних только трёхдюймовок для полевой артиллерии явно недостаточно, и потому в 1907 году ГАУ решило объявить конкурс на лёгкую полевую гаубицу дивизионного звена. В отличие от большинства европейских стран, где для лёгкой полевой гаубицы был принят 105-миллиметровый калибр, наше ГАУ, решив пожертвовать подвижностью в пользу разрушительной силы снаряда, остановилось на 48-линейном калибре. На такое решение ГАУ подтолкнул опыт недавно прошедшей войны, в позиционных боях которой разрывной силы пудовых снарядов 42-линейной осадной пушки образца 1877 года оказывалось недостаточно для разрушения полевых укреплений противника.

В то же самое время чудом сохранившиеся в войсках отдельные экземпляры 12-фунтовой стальной осадной пушки образца 1867 года неожиданно оказались эффективным средством борьбы с японскими блиндажами. Калибр этой пушки в линиях как раз и составлял 48, что в переводе в миллиметры равняется 121,92 мм.

Однако в начале ХХ столетия принять на вооружение новый образец артиллерийского орудия было уже не так просто, как в предшествующие годы. Дело в том, что в 1905 году генерал-инспектором артиллерии стал Великий князь Сергей Михайлович. Период его генерал-инспекторства ознаменовался переходом русской артиллерии на французские образцы. И не просто на французские, а исключительно на образцы фирмы Шнейдер.

Эта компания, основанная в 1838 году бывшими портными братьями Адольфом и Иосифом Шнейдерами (от евр. שנײַדער — портной) занимала прочные позиции на машиностроительном рынке Франции, но за ее пределами авторитетом не пользовалась.

Формально в России продолжали проводиться конкурсные испытания опытных образцов артиллерийских систем, на которые по-прежнему приглашались фирмы Круппа, Эрхардта, Виккерса, Шкода и другие, а также русские казенный заводы Обуховский и Санкт-Петербургский орудийный. Но в подавляющем большинстве случаев победителем конкурса оказывалась фирма Шнейдер.

При этом эта французская компания, заключая контракт с Военным ведомством России, непременно оговаривала, что определенное количество лет такая-то пушка системы Шнейдера будет изготавливаться исключительно на Путиловском заводе, или вообще будет изготавливаться только на нём. Дело в том, что в числе акционеров завода, помимо промышленника Путилова и банкира Вышнеградского, была ещё и третья особа — балерина Мария-Матильда Адамовна-Феликсовна-Валериевна Кшесинская. (Рассказы о её сожительстве с разными великими князьями опустим по изложенным выше причинам — ВП СССР) Затем она стала любовницей сразу двух грандюков — молодого Андрея Владимировича, четвёртого сына великого князя Владимира Александровича, и уже упомянутого Сергея Михайловича (начальник ГАУ: пояснение ВП СССР), который был пятым сыном Михаила Николаевича — самого младшего из сыновей Николая I. От кого-то из этих двоих 18 июля 1902 года Матильда родила сына Владимира, пополнившего плеяду незаконнорожденных князей Романовских и ставшего впоследствии британским шпионом во Франции.

Однако в 1907 году на конкурс, объявленный ГАУ, фирма Шнейдер опоздала. Конкурс пришлось проводить «по-честному» — отдать предпочтение тем, кто даст больший откат. В результате на вооружение под индексом «48-линейная полевая гаубица обр. 1909 г.» была принята полевая гаубица фирмы Крупп.

Однако Кшесинская только что закончила строить новый дворец в Петербурге и сильно поиздержалась — поиздержалась настолько, что денег от крупповского отката ей едва хватило на покупку виллы в Ницце.

Поэтому уже на следующий год грандюк настоял на том, чтобы была принята на вооружение ещё и гаубица Шнейдера. И как ни странно, на вооружение её приняли, присвоив ей индекс «48-линейная полевая гаубица обр. 1910 г.». Эта гаубица не имела никаких преимуществ по сравнению с гаубицей Круппа. В итоге артиллерия получила две конструктивно различные системы одного калибра, выполнявшие одну и ту же задачу, и юнкера Михайловского артиллерийского училища тут же обозвали шнейдеровское орудие гаубицей системы Кшесинской».

Из Михайловского артиллерийского училища это определение вместе с его выпускниками распространилось по всей армии. И это не единственный случай, когда Матильда оказывала воздействие на политику развития артиллерии в России. Ниже фрагмент из воспоминаний академика А.Н. Крылова (описываемые им события происходили в 1912 г.):

«Начальником Главного артиллерийского управления был великий князь Сергей Михайлович, только что вернувшийся из Англии; там ему в числе разных артиллерийских новостей показали такое прицельное приспособление для береговых орудий, где простой наводкой прицельной трубы на ватерлинию цели орудию автоматически придается и надлежащий угол возвышения.

Англия применяла такие приспособления для Адена, Гонконга и прочих колониальных местностей, где орудия ставились на высоте свыше 1500 м. При таких условиях эта система была применима и могла давать довольно точные результаты, а у нас эти орудия предназначались для низменных побережий Финского залива с высотою не более 15 м — погрешность была бы примерно в 100 раз больше, и система абсолютно не могла быть применена.

Вернувшись с <Обуховского> завода, я написал записку, в которой расчетами и формулами в 12 пунктах показал непригодность предложения.

На следующий день поехали с директором Федоровым в Главное артиллерийское управление. Ввели нас в зал Артиллерийского ученого комитета. Стали постепенно сходиться артиллерийские генералы, пришел и Н.А. Забудский. Началось заседание, прочел я свою записку, и, вместо ее обсуждения по существу, начали артиллеристы-генералы судить и рядить о том, как бы все это скрыть от Сергея; нельзя же ему доложить, что он внес нелепое предложение.

Решили отложить рассмотрение до следующего заседания через неделю под предлогом, что не было генерала А.А. Маниковского, начальника артиллерии Кронштадтского района, для которого главным образом и предназначались эти пушки.

Через неделю опять приехали, приехал и А.А. Маниковский, которого я знал уже лет десять: — Ваше дело совершенно ясное, это только не по разуму ученый Забудский мог разную ерунду городить.

На этот раз нас с Федоровым в зал заседания не пустили, а предложили подождать в приемной.

Примерно через час выходит капитан, ученый секретарь комитета:

— Решено снабдить установки прицелами вашего завода, можете продолжать изготовление, но журнала с этим постановлением вам прислать не можем: надо дождаться, пока Сергей уедет в отпуск, нельзя же этот журнал поднести ему на подпись. Вы себе вообразить не можете, какой скандал был. Генерал N. стал возражать Маниковскому и говорит:

— Я не усматриваю, почему обыкновенная прицельная труба не будет давать требуемой точности.

Маниковский и ляпни:

— Ваше высокопревосходительство, если вы эту трубу всунете окуляром себе в ж..., тогда, может быть, усмотрите.

Такая поднялась ругань, что пришлось закрыть заседание.

— Но как же быть заводу, ведь дело миллионное и срочное, нельзя же работать, не имея журнального постановления.

— Попробуйте устроить так, чтобы Сергей поскорее поехал за границу, где сейчас сезон, — в Трувиль или в Ниццу, — посоветовал ученый секретарь.

Едем с Федоровым обратно на завод.

— Вы поняли, что посоветовал капитан? — спрашивает меня Федоров.

— Понял, поднесите пачечку штук в сто «катенек» (сторублевок) Матильде (балерина М. Кшесинская, метресса Сергея), пусть она увлечет Сергея с собою купаться в Трувиль, тогда и журнал получите.

Отсюда ясен вред, который бессознательно приносили великие князья, стоящие во главе управлений. Знаниями они не обладали, но все должностные лица боялись «огорчить» великого князя оспариванием его мнения: к празднику припомнит строптивость, да из наградного списка и вычеркнет.

Дворец Матильды на углу Каменноостровского проспекта и Дворянской улицы привлекал всеобщее внимание. Еду как-то на Металлический завод мимо этого дворца, извозчик на козлах и отпускает философское замечание:

— Дом-то какой, слышь, царская фря построила, … нажила, — причем он выразился чисто по-извозчичьи.

Но он, очевидно, не знал, что Матильда обладала и другими способами наживы. На артиллерию тратилась в то время сотня миллионов в год; один процент комиссии — вот уже миллион».

Император Николай II к такому подрыву боеспособности империи на протяжении всего своего царствования относился безучастно.

В общем, к первой мировой войне артиллерия армии Российской империи не была готова — ни по соответствию стоящего на вооружении набора арт-систем условиям и задачам ведения боевых действий, ни по количеству артиллерийских орудий и боезапаса к ним, ни по мощности производств, обеспечивающих боевые действия артиллерии, ни по научно-техническому заделу на будущее. А за роскошную жизнь Матильды при великом князе Сергее Михайловиче за счёт артиллерии — мужики в солдатской амуниции и офицеры — профессионалы и добровольцы — платили своею кровью...

Те, кто считает, что академик А.Н. Крылов и другие клевещут, пусть подумают, почему никакая другая балерина императорских театров не нажила дворца, такого, какой был у М. Кшесинской, и не стала акционером (как бы «инвестором») наиболее доходных предприятий Российской империи.


Фильм на тему «Гаубица системы Кшесинской» был бы куда более полезен, нежели обсуждаемая в СМИ «Матильда» вне зависимости от исторической достоверности либо клеветнической лживости снятого А. Учителем «кина про будущего святого царя-мученика и его юношескую “любовь”»…

Тем не менее «Матильду» отсняли, и СМИ отрабатывают социальный заказ на скандал вокруг неё как клеветнического произведения, порочащего святого царя-мученика.